Страница 53 из 75
— Здравствуйте, товарищи! — не удивил и я. Хлопки стихали, все смотрели на меня. — Я не умею говорить так, как Николай Сергеевич, но присоединяюсь ко всему тому, что он сказал. Все вы знаете ситуацию, все читаете газеты и слушаете передачи по радио. И каждый из нас верит в нашу Победу. Каждый приближает её всеми силами, как только может.
Толпа загудела уверенно, согласно.
— Я пошёл на фронт в июне, санинструктором. Сейчас — военврач второго ранга. Если бы можно было выбирать, менять прошлое, я бы без сомнения оставил всё так, как было: мирный летний Минск, институт, перспективы работы в одной из больниц республики, там, куда направила бы Родина. Без званий и наград, — я сглотнул и перевёл дыхание, покосившись на медали на груди. Оксана настояла, чтобы надел. — Потому что каждый мой шаг к этому крыльцу, почти каждый день этой проклятой войны были отмечены смертями.
Над площадкой повисла тишина. Внимательные лица темнели. Но я не планировал рассказывать этим людям об их работе, одинаковой для каждого из нас. Но я мог сделать так, чтобы они делали её ещё лучше. И я обязан был это сделать. И то, что оставить всё, как было, невозможно, я, живший вторую жизнь, знал тут лучше остальных.
— Я покажу и расскажу вам всё, что знаю. И если это поможет спасти хоть одну жизнь — буду горд и счастлив. Потому что призвание у нас с вами одно. И Родина одна!
Первым захлопал в тишине седой военврач первого ранга. И через пару секунд шумела вся толпа. И в криках «Ура!» и «Даёшь!» точно не было фальши.
— Спасибо, Иван Николаевич! — подошёл Покровский. Пожав мне руку и обняв по-отцовски крепко. — Спасибо, дорогой! Ну что, товарищи, приступим? Сейчас мы с вами войдём в стены новой школы, построенную буквально позавчера. Осмотрим классы-аудитории, познакомимся. Прошу!
И он махнул рукой, давая команду Гене Гранину и Славе Коркунову открыть двери к знаниям.
Двери распахнулись гостеприимно, тихо, как хорошо и заботливо смазанные специально обученными людьми.
В отличие от слитного звука двух винтовочных выстрелов с разных сторон, резанувших грохотом по ушам.
Но я их едва расслышал, влетая в распахнутые двери школы имени Пирогова. Зато точно слышал громкий, надрывный крик Оксаны:
— Ваня!..