Страница 71 из 74
— Хорошо. Теперь свидетели. Самый главный и единственный свидетель — Бортников Игорь Харитонович, он же «Бортник». Человек, который работал на «Мясника» и один раз видел его в лицо, а также был свидетелем убийства «Мясником» человека по кличке «Филя Хромой», тела которого у нас нет, — продолжил Аристарх Платонович.
Белозёров снова кивнул.
— Теперь переходим к подозреваемому — Архипу Николаевичу Морозову, сыну промышленника Морозова, — Рябинин вздохнул и продолжил: — Имеют имение, где растёт нужный нам дуб с желудями, имеют карету без герба. Рост — тут мы точно не знаем. Так же не знаем, он ли оставил следы пальцев на откосе. Единственная прямая улика — след подошвы, которую делает личный мастер Морозовых.
Рябинин замолчал, в кабинете снова повисла тишина. Все прекрасно понимали, что этих улик, чтобы идти против семьи Морозовых, очень мало. И сейчас решение должен принимать именно судебный следователь.
Аристарх Платонович молчал. В какой-то момент он неожиданно начал стучать пальцами по столу, и все вздрогнули.
— Хорошо, — снова заговорил он. — Сейчас никто ничего не предпринимает. Ни городовые, ни сыскные агенты, ни даже осведомители. Любое движение раньше времени — и Морозовы всё узнают. А узнав, сделают так, что мы уже ничего не докажем.
Горюнов хотел было возразить, даже открыл рот, но, встретив спокойный взгляд Рябинина, лишь вздохнул и осунулся, сразу постарев лет на пять.
— Я сейчас поеду в окружной суд, — продолжил судебный следователь. — Подумаю в спокойной обстановке, как вызвать сына Морозова на допрос и устроить встречу с Бортником.
Воронов, задумавшись, произнёс:
— Может, нам самим Бортника привезти к Морозовым? Или выследить Архипа и пусть Бортник скажет, он или нет?
Рябинин покачал головой:
— Это не будет доказательством. И вообще в будущем может быть расценено судом как давление на свидетеля. Опознание надо проводить в полицейском участке, а лучше — в окружном суде, в присутствии прокурора.
Рябинин поднялся, поправил сюртук и посмотрел на Белозёрова:
— Со мной поедешь, Василий Игнатьевич? Или здесь останешься?
Белозёров встал и посмотрел на судебного следователя.
— С вами поеду, Аристарх Платонович, — ответил он. — Полистаю дела. Может, найду ещё что-нибудь.
— Тогда поехали, — Рябинин уже шагнул к двери.
Они вышли в коридор, спустились по лестнице и оказались на улице. Извозчик Гриня стоял возле здания, занимаясь лошадью. Увидев Рябинина и Белозёрова, он сразу вскочил на козлы и подъехал к ним.
— В окружной суд, Гриня, — распорядился Рябинин, забираясь в пролётку. — И не гони. Мы не спешим.
Белозёров сел рядом, плотнее запахнул пальто, и пролётка тронулась.
Пролётка покачивалась, скрипя рессорами на неровностях мостовой. Белозёров глянул на Рябинина, который смотрел вперёд:
— Аристарх Платонович, — произнёс Василий, — может, стоит обратиться за поддержкой к князю Волконскому? Может, выслушает и поможет, чтобы дело не замяли. Всё‑таки Клара Андреевна Светлова была участницей благотворительных спектаклей под его покровительством. Он знал её, возможно, даже относился с уважением…
Рябинин повернулся и посмотрел на Белозёрова, потом медленно покачал головой:
— Не станет князь связываться с Морозовым, Василий Игнатьевич. Это не благотворительный спектакль для сбора средств для нищих. Тут речь о том, чтобы встать против одной из самых влиятельных семей империи. А у Волконского свои интересы. Портить отношения с Морозовыми ради сыскного дела он не станет. Тем более что, скорее всего, они — большие меценаты и жертвуют в его фонд. Да и не в правилах князя связываться с уголовщиной: нет у него в этом интереса. Пусть даже жертва ему и симпатична.
Белозёров нахмурился, почувствовав, как тает эта, казалось бы, спасительная мысль:
— Но ведь он князь. И, по слухам, человек порядочный…
— Порядочный — да, — спокойно согласился Рябинин. — Он может посочувствовать, может даже помочь вдове какого‑нибудь артиста деньгами, но идти против Морозова, да ещё и в деле с такими уликами, какими мы сейчас располагаем, не станет.
— Значит, мы должны действовать одни? Без всякой поддержки? — сказал Василий, сдерживая раздражение.
— Придётся, — кивнул Рябинин. — Мы должны действовать очень аккуратно. По закону, чтобы никто не усомнился в правильности наших действий. Чтобы адвокаты Морозовых не смогли разбить наше дело на первом же заседании.
Судебный следователь замолчал, посмотрел вперёд и добавил:
— Как именно действовать, пока не знаю. Всё очень сложно. Но одно знаю точно: если мы сейчас начнём дёргаться и искать покровителей, то Морозовы об этом узнают раньше, чем мы успеем оформить хотя бы один протокол. А узнав, сделают всё, чтобы мы вообще ничего не смогли доказать.
Белозёров отвернулся, а потом сказал:
— Теперь понятно, почему «Мясник» в первой записке писал, что для него здесь раздолье.
— Василий… — сказал Рябинин. — Простых решений тут не будет.
Пролётка продолжала ехать к окружному суду, а Василий уже принял решение. Теперь он знал, что делать дальше.