Страница 61 из 74
Через пятнадцать минут они уже сидели в трактире, дожидаясь заказанного завтрака.
— Я сравню списки усадеб и карет. Посмотрю, сколько в итоге останется фамилий. А вот дальше… — сказал, задумавшись, Василий и посмотрел на Румянцева и Рябинина. — Следить за усадьбами нельзя. Привлечём внимание, и всё. «Мясник» заляжет, и найти его не сможем.
— Может, сразу всех арестовать? — предложил Фёдор Емельянович.
— Нет, ни судья, ни прокурор на это не пойдут. Тем более в списке богатые промышленники. Нужны доказательства, — произнёс Рябинин.
Официант принёс завтрак, и разговор прервался. Все стали есть. Быстро поев, они расплатились и вышли на улицу.
— Посмотрим, сколько усадеб останется в итоговом списке, — заговорил судебный следователь, стоя на крыльце трактира. — Потом поговорим с Моховым, может, он сможет нам сказать что‑то ценное. А дальше посмотрим.
— Хорошо. Тогда после обеда встречаемся в лечебнице, — Фёдор Емельянович махнул рукой, привлекая извозчика.
Проводив Румянцева, Рябинин и Белозёров направились назад в окружной суд.
Вернувшись в кабинет, Василий склонился над столом, разложив перед собой оба списка — с каретами без гербов и усадьбами. Вооружившись карандашом, он пометил первую фамилию с усадьбой и перешёл к списку карет.
Часы на стене быстро отсчитывали время, казалось, что они специально ускорили ход. Рябинин изредка отрывался от своих бумаг и смотрел на Василия, который полностью погрузился в работу.
Василий вычёркивал фамилию за фамилией, и список постепенно сокращался. Из тридцати пяти усадеб оставалось двадцать пять. Белозёров нахмурился и взял в руки справочник, который забрал из квартиры ботаника. Листая справочник и сверяя усадьбы с данными по растущим там дубам, он вычеркнул ещё десять фамилий.
— Пятнадцать, — наконец произнёс Белозёров и откинулся на спинку стула, протерев уставшие глаза. — В итоге пятнадцать фамилий, имеющих карету без герба и усадьбу, в которой растёт подходящий по возрасту дуб на поляне.
Рябинин оторвался от бумаг и посмотрел на Василия.
— Не так уж и много, — спокойно сказал он. — Теперь с каждым можно работать отдельно.
Василий кивнул и снова посмотрел на список. Одну фамилию он обвёл карандашом сразу, как только она ему встретилась. И не потому, что была какой‑то подозрительной, а потому, что пробудила в памяти случайную, забытую им встречу. Морозовы. Перед глазами мелькнула сцена, когда он отлетел на дорожку от сильного удара в спину. Белозёров задумался, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание. Имя… «Как же звали этого студента?» — Василий пытался вспомнить. Может, сын? Племянник? Или просто однофамилец? Воспоминание ускользало.
— Василий? — голос Рябинина вернул его в кабинет. — Что‑то не так?
— Вы знаете, кто такие Морозовы? — сразу спросил Белозёров.
— Промышленник. Довольно богатый. Кажется, зовут его Николай Борисович. Но точно не скажу. Горюнов должен знать или Воронов, — ответил Рябинин. — А чем он тебя так заинтересовал?
— Я, когда впервые ходил в университет по делам Костина и Орлова, то столкнулся… Точнее, меня сбил студент по фамилии Морозов. Но вот имени его вспомнить не могу, — ответил Белозёров. — И как выглядит — тоже. Странно, конечно. Память у меня хорошая, а тут как отшибло.
Василий снова посмотрел на список из пятнадцати фамилий.
— Ладно, — сказал Рябинин, поднимаясь. — Хватит сидеть. Пора двигаться дальше. Поедем в лечебницу. Мохов, может, уже пришёл в себя, да и Воронова не помешает навестить. Румянцев, наверное, тоже уже едет.
Белозёров молча собрал листы и, аккуратно их сложив, убрал в папку. Они вышли на улицу, и Рябинин махнул рукой знакомому извозчику.
— Гриня, вези нас в лечебницу к Давиду Моисеевичу, — сказал Аристарх Платонович, как только они уселись на сиденье пролётки.
Дорога до лечебницы заняла чуть больше времени, чем обычно. Сегодня улицы были заполнены экипажами, и Гриня уже не гнал, как обычно. Но Василий почти не замечал суеты, пытаясь вспомнить, как зовут студента, который сбил его с ног на территории университета.
Когда они наконец вошли в дверь частной лечебницы, то сразу столкнулись с Румянцевым, который разговаривал с Давидом Моисеевичем.
— Добрый день, господа, — поздоровался врач.
— Добрый день, Давид Моисеевич, — кивнул Рябинин. — Как ваши пациенты?