Страница 59 из 74
Глава 20
— Давид Моисеевич, — судебный следователь посмотрел на врача, — никого сегодня ночью не пускайте. И прикажите всем, кто дежурит ночью в лечебнице. Завтра утром Горюнов выставит здесь охрану.
— Хорошо, Аристарх Платонович, — врач кивнул, в его глазах появился страх.
— Не переживайте, главное — никого не пускайте. Утром мы вернёмся, — снова повторил Рябинин.
— Ладно, — снова кивнул врач. Но по его виду было понятно, что он не разделяет оптимизма судебного следователя.
Все вышли из палаты и направились к выходу из лечебницы.
Как только Румянцев, Белозёров и Рябинин вышли, врач сразу закрыл дверь на засов.
— По домам? — спросил Румянцев.
— Да, — Рябинин обвёл всех взглядом. — Фёдор Емельянович, завтра с утра поезжай к Горюнову, пусть выставит здесь охрану. Я утром в окружной суд, надо доделать дела, после обеда появлюсь здесь. Василий, у тебя какие планы?
— Я с утра займусь списками усадеб. Архивариус обещал с утра всё сделать. С Моховым мы сможем поговорить ближе к вечеру, не раньше, — ответил Белозёров. — И, Фёдор Емельянович, что со списком карет без гербов?
— Всё готово, завтра заеду к Горюнову и привезу в окружной суд список, — ответил Румянцев.
— Хорошо, я буду ждать, — Василий посмотрел на Рябинина. — Аристарх Платонович, я знаю, что вы ещё не занимались промышленниками и купцами. Если завтра будет время, наведите справки, у кого есть свои мастерские по пошиву обуви для рабочих. Менахем Лейбович даст информацию ещё только через несколько дней, когда я отправлюсь к нему за пальто.
— Хорошо, Василий. Надеюсь, завтра не будет новых убийств и нас снова не сорвут с места, — вздохнул Рябинин. — Ну что, едем?
Белозёров кивнул. Пролётка, на которой приехал Воронов, стояла возле лечебницы. Они сели, и Рябинин назвал три адреса. Сначала повезли Василия — он жил ближе всех.
Василий вернулся домой голодным, но ужинать не пошёл. В трактире уже было полно народу, и тратить время не было желания. Он поднялся в свою небольшую квартиру, снял костюм и сел на край кровати. Руки дрожали от усталости и нервного напряжения. Белозёров понимал, что Давид Моисеевич ещё пристанет к нему с расспросами, откуда у него такие познания в медицине. И ему надо будет решить, что рассказывать врачу, а что нет.
Он лёг и уставился в тёмный потолок. Мысли мелькали бурным потоком. Василий прокрутил в голове всё, что он делал в лечебнице. Вроде всё правильно. Сыворотка Тихона, кровь доноров, агглютинация. Нет, ошибки не было. Разве что резус-фактор мог не подойти, но от одного раза ничего не будет.
Полночи Белозёров ворочался на кровати, забываясь сном и снова просыпаясь. Нормальный сон не шёл. Становилось то душно, то холодно. Каждый раз, когда он закрывал глаза, в голове появлялись новые мысли или образы Мохова и Воронова. Василий снова и снова прокручивал в памяти, всё ли он сделал правильно. Потом мысли возвращались к усадьбам, каретам, следам и «Мяснику».
Не выдержав, Белозёров встал и посмотрел время. Часы показывали полпятого утра. Умылся и, надев костюм, вышел из квартиры. Возле подъезда стояли городовые.
— Доброй ночи, Василий Игнатьевич, — поздоровались городовые. — Вы куда в такую рань?
— Пойду в окружной суд, — ответил Белозёров, оглядываясь по сторонам.
— Давайте мы вас проводим, — произнёс один из городовых. — Нам сообщили о нападении на Тихона Мохова, когда мы вечером выходили на смену. Так что мы пойдём с вами.
Василий молча кивнул и направился в сторону окружного суда. Городовые последовали за ним. Город ещё спал. Даже дворников не было видно. Редкие фонари тускло светили еле-еле, освещая тротуар, а холодный воздух освежал мысли.
Окружной суд встретил его тишиной и закрытыми дверями. Василий постучал и прислушался.
— Стучите громче, ваше благородие, — сказал стоявший позади него городовой. — Судебный пристав поди спит. Дверь закрыта, в здании пусто. Вот и дрыхнет.
Белозёров постучал громче и настойчивее. Через несколько мгновений в окне вестибюля зажёгся свет. В двери щёлкнул замок, и она приоткрылась. На пороге стоял дежурный судебный пристав. Он внимательно посмотрел на Василия, потом на городовых.
— Вы чего в такую рань, Василий Игнатьевич? — проворчал он, узнав Белозёрова.
— Мне к Сидору Марковичу, в архив, — ответил Василий. — Дело срочное.
— Заходите, — сказал пристав, открывая дверь шире, чтобы Василий смог пройти. — Городовые с вами?
— Нет, — Василий посмотрел на городовых. — Спасибо, что проводили.
Городовые отдали честь и, развернувшись, пошли назад к дому Белозёрова.
— Я слышал, что вчера на сыщика напали, — начал говорить судебный пристав, закрывая двери на ключ. — Выходит, к вам охрану приставили?
— Да, есть такое, — кивнул Василий. — Я пошёл в архив.
Пристав кивнул и снова устроился на маленьком диванчике возле двери.
Архив находился в конце коридора на цокольном этаже. Спустившись, Василий толкнул тяжёлую дверь, надеясь, что она открыта и ему не придётся стучаться. Дверь слегка заскрипела, как будто оповещая хозяина помещения о неожиданных гостях.
Белозёров прошёл внутрь, и дверь закрылась сама, без его помощи. Он оглянулся и по инерции посмотрел наверх, туда, где обычно в его времени ставили доводчик. Пусто. Пожав плечами, Василий прошёл к стойке.
Внутри было темно и прохладно. Керосиновые лампы, стоявшие на стойке, были потушены. Лишь в самом конце стеллажей был тусклый свет, создававший двигающиеся тени.
— Знаю, что ты пришёл, — раздался скрипучий голос, прежде чем Василий успел произнести хоть слово. Голос раздался прямо возле него, и Белозёров непроизвольно вздрогнул, так как рядом никого не было.
Между рядами стеллажей послышались шаги. Из полумрака прохода показался Сидор Маркович с керосиновой лампой в руке. Белозёров вспомнил, что говорил про него Рябинин, и поёжился. Обстановка в архиве была чуть ли не сказочной. Архивариус казался почти прозрачным в тусклом свете лампы. Худой и сгорбленный, абсолютно седой старик двигался медленно, как будто он не шёл, а плыл над полом.
Архивариус смотрел на Василия внимательным взглядом, и этот взгляд проникал в самую душу Белозёрова. Василий на миг отвёл глаза, моргнул и снова посмотрел на старика, который уже каким‑то образом оказался возле стойки.
«Мистика какая‑то», — промелькнуло у него в голове.
— Списки усадеб, — сказал Василий. Он постарался говорить негромко, чтобы не шуметь, но его голос эхом разнёсся по архиву. — Вы обещали подготовить.