Страница 56 из 74
Глава 19
Пока пролётка неслась к больнице, Белозёрову рассказали, что на Тихона Мохова было совершено нападение на территории университета и его привезли в Шереметевскую больницу. По информации из больницы, Мохов умирал.
Пролётка резко затормозила возле больших чугунных ворот. Воронов первым выскочил на мостовую и рванул к зданию. За ним побежали остальные.
— Быстрее! — крикнул Рябинин, догоняя Воронова.
Они ворвались в здание больницы и столкнулись со своим старым знакомым. Главный врач больницы сразу всё понял и быстро затараторил:
— Мы сделали всё, что смогли, Аристарх Платонович. Но шансов почти нет.
— Где он⁈ — рявкнул Рябинин.
— Да-да, идите за мной, — врач развернулся и быстрым шагом направился к палатам.
Быстрые шаги пяти человек эхом разносились по всей больнице. Они вошли в небольшую палату, где на кровати лежал бледный Мохов, укрытый простынёй. Возле него сидел врач и держал его за руку.
— Быстро рассказывайте, что с ним, — обогнав всех, к врачу подскочил Белозёров.
— Рваная рана в груди. Я зашил, но он потерял слишком много крови. Сердце едва справляется, — произнёс врач.
— Отойдите, — приказал Белозёров и чуть ли не силой отодвинул врача.
Откинув простынь, Василий снял повязку и осмотрел рану. Шов был сделан отвратительно, и кровь продолжала сочиться. Снова наложив повязку, Белозёров повернулся к стоявшему рядом Рябинину:
— Надо торопиться. Везём его к Давиду Моисеевичу. Здесь Тихон точно умрёт. Максимум через пару часов, когда потеряет остатки крови. А там… — Белозёров посмотрел в глаза Аристарха Платоновича.
— Я понял, — кивнул судебный следователь и повернулся к главному врачу. — Мы его забираем. Выделите нам экипаж для перевозки.
Главный врач нахмурился и посмотрел сначала на бледного Мохова, потом на судебного следователя:
— Перевозка в таком состоянии недопустима. Я не буду брать на себя такую ответственность.
— Всю ответственность я возьму на себя! — вперёд шагнул Воронов и показал главному врачу своё служебное удостоверение. — Я начальник Московского сыскного отделения. Тихон Мохов — мой подчинённый. Я подпишу любую бумагу, которую вы мне предоставите, но умирать его здесь я не оставлю.
Главный врач моргнул несколько раз, потом медленно кивнул:
— Хорошо. Но вы должны понимать: если он умрёт в дороге, в этом будете виноваты только вы.
— Быстрее! — не сдержался Воронов, рявкнув на врача, потом посмотрел на Рябинина. — Аристарх, забирайте Тихона. Я останусь здесь и подпишу бумаги.
— Хорошо, Иван, — кивнул Рябинин.
Главный врач выскочил из палаты, и почти сразу в неё вошли два санитара с носилками. Они осторожно переложили Мохова на носилки и понесли во двор, где стоял специализированный экипаж.
— Я поеду с ним, Аристарх Платонович. А вы с Фёдором Емельяновичем поезжайте к Давиду Моисеевичу. Пусть готовит палату. Ещё нужна система для внутривенного вливания и хирургические инструменты, — сказал Белозёров.
Рябинин кивнул, посмотрел, как Тихона грузят в экипаж, и вместе с Румянцевым рванул к пролётке, на которой они приехали. Гриня ещё стоял возле ворот.
Экипаж с Белозёровым и Моховым свернул в переулок и остановился возле входа в частную лечебницу Давида Моисеевича. Василий откинул полог и спрыгнул на мостовую. Мохов лежал на носилках, укрытый простынёй, его дыхание было слабым, и грудь еле-еле поднималась при вдохе.
Их уже ждали. Рябинин и Румянцев стояли на крыльце. Двери лечебницы распахнулись, оттуда вышел Давид Моисеевич и двое санитаров.
— Сюда! Быстрее! — крикнул Давид Моисеевич и махнул санитарам.
Они сразу заскочили в экипаж, осторожно взяли носилки и вынесли Мохова. Голова Тихона безвольно свесилась, а простыня на груди уже потемнела от продолжавшей сочиться крови, несмотря на повязку.
— Несите сразу в палату, — скомандовал Давид Моисеевич санитарам и посмотрел на Белозёрова: — Всё готово, Василий. Мне передали вашу просьбу. Система для вливания подвешена. Хирургические инструменты готовы. Я только не понимаю, что вы собрались делать. По словам Аристарха Платоновича, Тихон потерял слишком много крови и вот-вот умрёт. Растворы тут не помогут.
— Всё расскажу, Давид Моисеевич, но не здесь. Идёмте в палату, — произнёс Белозёров, глядя, как санитары несут Тихона.
Палата была большая, чистая и светлая. Санитары аккуратно переложили Мохова с носилок на кровать и вышли. Рядом с кроватью уже стоял штатив с системой для внутривенного вливания. Чуть подальше на маленьком столике в металлических подносах лежали хирургические инструменты.
Белозёров оглянулся, посмотрев на стоящих возле двери Рябинина и Румянцева, потом внимательно посмотрел на Давида Моисеевича, вздохнул и произнёс:
— Давид Моисеевич, время у нас мало. Поэтому все вопросы потом. Сейчас же ответьте мне: что вы знаете про переливание крови?
Давид Моисеевич удивлённо посмотрел на Василия, потом снял очки и задумчиво протёр их тряпочкой, достав её из кармана белого халата.
— Я знаю про работы Ландштейнера и даже их читал, — произнёс он, посмотрев на стоявших возле дверей Рябинина и Румянцева. — Он пишет, что кровь у людей неодинаковая. Даже разделил её на группы. Ещё я знаю, что в Европе делали попытки переливания крови. Но… — он покачал головой, — из десяти переливаний большая часть заканчивается смертью пациента. Это не выход, Василий. Это игра со смертью. Проще тогда дать Тихону спокойно умереть.
— Вы не правы, Давид Моисеевич. Если знать, как проверить совместимость крови, то Тихон будет жить долго и счастливо, — спокойным голосом ответил Белозёров. — И я знаю, как это сделать. Прямо здесь и прямо сейчас.
Давид Моисеевич внимательно посмотрел в глаза Василию и усмехнулся:
— Василий Игнатьевич, при всём моём уважении к вам как к сыщику, но вы не врач. Вы не можете знать этого.
— Я знаю, — Белозёров не отвёл глаз. — Вам придётся мне поверить. Я объясню вам каждое своё действие, научу смешивать сыворотки и понимать результат. Вы даже сможете в будущем использовать этот метод, чтобы спасать жизни других людей. Но если мы будем спорить, то Тихон действительно умрёт, времени у него осталось очень мало.
Давид Моисеевич открыл было рот, чтобы возразить, но к ним подошёл Рябинин.
— Давид Моисеевич, — произнёс он, посмотрев на врача. — Вы должны поверить. Тем более шов, которому вас научил Василий, разве не является доказательством его знаний?