Страница 48 из 74
— Василий Игнатьевич, я также осведомлён, что вы до сих пор не имеете чина, хотя ходатайство о присвоении вам чина коллежского секретаря десятого класса уже запущено в работу. Раскройте это дело, и я лично займусь этим вопросом. Не пройдёт и трёх дней, как вы станете коллежским секретарём.
Белозёров почувствовал, как на нём сошлись взгляды всех присутствующих, ожидая ответа на слова князя.
Василий посмотрел в глаза Долгорукова. Их взгляды встретились.
— Ваше сиятельство, я уверен, что преступление будет раскрыто. Тем более если тело никто не трогал и не затоптал улики.
— Будьте уверены, там всё осталось так, как и было, — произнёс князь. — А теперь прошу к столу. Давайте не будем заставлять ждать мою прекрасную жену.
Обстановка в гостиной снова стала по‑семейному гостеприимной.
Когда все приступили к завтраку, князь посмотрел на Белозёрова:
— Я вижу, что вам не терпится начать задавать вопросы, Василий Игнатьевич. Думаю, никто не будет против, если вы начнёте.
— Спасибо, ваше сиятельство. Расскажите ещё раз, как было обнаружено тело.
— Крик… его слышали многие. Слуги в доме уже не спали, но ещё к активной работе не приступили. Наш конюх как раз кормил лошадей — он и прибежал первым. Потом, когда он закричал, что нашёл её, тогда уже и весь дом поднялся. Я тоже выбежал, как был, в пижаме. Распорядился, чтобы охрана никого не подпускала, оделся и поехал к прокурору.
— Спасибо, ваше сиятельство, — заговорил Рябинин. — Это очень важно. Мы осмотрим место, снимем показания, проверим следы. И постараемся сделать всё так, чтобы этот случай не стал предметом сплетен.
— Цепочку кто нашёл? — снова спросил Белозёров и увидел недовольный взгляд судебного следователя.
Князь взглянул на жену, но она спокойно продолжала завтракать.
— Я. Когда приблизился к телу. Нет, вы не подумайте, близко я не подходил. Цепочка до сих пор там. Она лежит примерно в метре от тела, — ответил князь.
— Подвеску рядом искали? — Василий внимательно посмотрел на князя.
— Павел Дмитриевич, — княгиня подняла глаза и посмотрела на мужа. — Ты можешь не стесняться меня. Мы всё с тобой давно обсудили. И я предупреждала тебя, что эта ничего не значащая для тебя и для меня связь может обернуться провалом твоей политической карьеры. Говори открыто, и хватит прятать глаза. Мы все здесь люди взрослые. Сейчас важно спасти твою карьеру и честь нашей семьи.
— Прости меня, дорогая, — князь посмотрел на супругу. Потом вернул взгляд на Белозёрова: — Это первое, что я сделал, Василий Игнатьевич. Возможно, подвеска где‑то на теле или рядом. Но я запретил всем приближаться туда.
— Хорошо, ваше сиятельство, — кивнул Василий, чувствуя на себе взгляд Рябинина. — После осмотра тела мне надо будет поговорить с вами и с княгиней. Возможно, у меня возникнут вопросы. И ещё: прикажите своим людям честно отвечать на мои вопросы, ничего не утаивая. Вы можете не переживать. Аристарх Платонович внесёт в протоколы только то, что будет необходимо для прокурора, чтобы отправить душегуба на каторгу.
Князь посмотрел на судебного следователя, и тот с облегчением кивнул.
После завтрака Долгоруков, Рябинин, Воронов и Лужин пошли к месту преступления; слуги князя несли оборудование фотографа. Тело находилось позади усадьбы, недалеко от конюшни, где воздух пропитался запахом конского пота и навоза. Дорожку к маленькому пустырю перекрывали двое охранников. Они молча посторонились, пропуская князя и остальных.
Тело служанки лежало на боку; край её платья задрался, обнажая ногу, на которой была небольшая гематома. Лужин забрал у одного из слуг штатив с камерой и занялся установкой. Рябинин, Воронов и князь остановились чуть в стороне.
Белозёров стал осматривать участок земли перед телом. Потом повернулся и посмотрел на князя:
— Ваше сиятельство, а где вы видели цепочку?
Князь быстро подошёл к Василию и показал рукой на чёрную влажную землю в метре от тела:
— Она лежала там. Я точно помню.
— А этот след ваш? — Белозёров тут же показал на след от ботинка буквально в паре десятков сантиметров от того места, где должна была находиться цепочка.
— Нет. Странно… — князь смотрел на след, что‑то вспоминая, потом посмотрел на Василия. — Этого следа здесь не было. Цепочка была, а следа нет.
Чёткий след мужского ботинка на влажном грунте сохранил даже мелкие бороздки на подошве.
Князь смотрел на Василия. Белозёров увидел, как лицо князя стало багроветь от гнева. Он резко развернулся и пошёл к охране. Василий вскочил и поспешил следом.
— Кто сюда приходил⁈ — рявкнул Долгоруков так сильно, что охранники подпрыгнули от неожиданности.
— Никого не было, ваше сиятельство, — ответил один из них.
Князь схватил его за грудки:
— Я вас в яме сгною, ироды! — прошипел Долгоруков. — Повторяю ещё раз: кого пускали?
— Ваше сиятельство, да не было тут никого, — ответил второй охранник, отступив на шаг от князя.
— Ваше сиятельство, — Белозёров тронул князя за плечо. — Дайте я поговорю с ними.
— Нет, Василий Игнатьевич, — голос князя дрожал от гнева. — Я их сейчас в яму посажу.
— Павел Дмитриевич! — чуть повысив голос и нарушая все приличия, заговорил Белозёров. — Они сейчас для нас важные свидетели. Возможно, здесь был душегуб, а значит, он всё ещё на территории имения. И, скорее всего, это кто‑то из ваших людей!