Страница 43 из 74
Глава 15
Василий сорвался с места. Перепрыгивая через ступеньку, он выскочил во внутренний двор. Быстро огляделся и побежал к арке. Вылетев на улицу, посмотрел по сторонам. Мимо шли прохожие, которые шарахнулись от Белозёрова в разные стороны. Возле подъезда стоял городовой с дворником и о чём‑то с ним говорил.
«Идиот, какой же я идиот. Он всё это время был тут и наблюдал за мной через окно. Карета — лишь отвлекающий фактор. Пока я бегал туда‑сюда, он спокойно вышел через арку и направился в другую сторону. Возможно, карета даже ждала его за углом, куда она и свернула», — Белозёров развернулся и пошёл назад к квартире, через внутренний двор.
Василий стоял возле двери квартиры и корил себя разными словами. Вскоре со стороны улицы донёсся грохот колёс и топот лошадей. Пройдя до конца коридора, Белозёров выглянул в окно. Возле подъезда остановился конный полицейский экипаж, следом подъехала телега. Дверцы экипажа открылись, и оттуда высыпали городовые. Через минуту из‑за угла вывернула пролётка, в которой приехал Горюнов. Выскочив на тротуар, он быстро переговорил с городовым возле подъезда и стал раздавать указания. Трое городовых отправились во внутренний двор. Ещё двое вместе с начальником полицейского участка зашли в подъезд. Остальные остались возле подъезда.
— Добрый день, Василий Игнатьевич? — сказал Горюнов, едва поднявшись по лестнице.
— Не такой уж он и добрый, Аркадий Ильич. Остальные скоро приедут? — Василий подошёл к начальнику полицейского участка.
— Не знаю. Городовой приехал, я сразу сюда. За ними людей отправил, — ответил Горюнов.
— Да я тоже отправил, думал, они быстрее приедут, — ответил Белозёров и посмотрел на городового, который взбегал по лестнице.
— Оцепление выставлено, внутренний двор перекрыт, — доложил он Горюнову.
— Жильцов не выпускать, в подъезд никого не пускать, — приказал Аркадий Ильич.
Городовой козырнул и побежал на улицу.
В этот момент к дому подкатила ещё одна пролётка. Из неё вышел Аристарх Платонович Рябинин, держа в руках свою папку. Следом за ним вышел Воронов и подозвал городовых, которые сразу стали помогать Лужину вытаскивать аппаратуру.
— Рассказывай, — сказал Рябинин, когда они поднялись к квартире.
Василий посмотрел на хмурого Лужина. Сердце на мгновение сжалось. Белозёров, почувствовав вину, шагнул к фотографу:
— Пётр Степанович…
— Василий, сначала дело, потом остальное, — буркнул Лужин, но Белозёров заметил, как его глаза стали мокрыми.
Василий повернулся к Рябинину, постаравшись говорить без лишней суеты и чётко изложить ситуацию:
— Пришёл к Никанору Ивановичу узнать, как продвигается дело. В квартире пробыл недолго. Когда уходил, всё было спокойно. Но Никанор Иванович дверь за мной сразу не закрыл. Сел в пролётку, когда тронулись, я заметил напротив карету без герба. Хотел подойти, но она сразу уехала. Вернулся в квартиру, проверить, всё ли нормально, постучал — тишина. Дверь так и оставалась открытой. Вошёл внутрь, в гостиной — тело. Колотая рана в левую сторону груди. На груди снова жёлудь дуба красного. Убийца, скорее всего, ушёл через внутренний двор, пока я метался между улицей и подъездом. А карета была лишь отвлекающим манёвром. «Мясник» всё это время наблюдал за мной через это окно, — Василий показал на окно в конце коридора, которое выходило на улицу.
Рябинин выслушал, не перебивая, вздохнул и посмотрел на Лужина. Потом вернул взгляд на Василия:
— Хорошо. Ничего не трогал?
— Нет. Но надо провести тщательный обыск. Особенно бумаги. Когда я уходил, Никанор Иванович стал активно вычёркивать фамилии и усадьбы, где есть свой герб. Он при мне вычеркнул сразу сорок фамилий. Лист, который он мне показал, — там изначально было около пятидесяти усадеб, потом осталось десять. Если все списки остались, это нам сильно поможет, — произнёс Белозёров.
Судебный следователь повернулся к начальнику сыскного отделения:
— Иван Макарович, займись каретой. Румянцева с Моховым нет с нами, привлекай городовых. Пусть обойдут соседние доходные дома, может, дворники видели карету и кто из неё выходил или, наоборот, садился.
— Сделаю, Аристарх Платонович, — кивнул Воронов и посмотрел на Горюнова. — Аркадий Ильич, я заберу тогда у тебя двоих городовых.
— Забирай этих, — Горюнов кивнул на двух городовых, которые стояли в сторонке. — Вы двое. Пойдёте с начальником сыскного отделения, надо дворников опросить.
— Так точно, ваше высокоблагородие, — городовые вытянулись по стойке смирно и тут же направились за Вороновым, который уже начал спускаться по лестнице.
Рябинин посмотрел на Горюнова:
— Аркадий Ильич, надо бы ещё пару городовых. Чтобы опросили жильцов. Может, кто‑нибудь видел, кто в коридоре был.
— Хорошо, Аристарх Платонович. Там околоточный надзиратель должен прибыть. Сейчас всё организую, — Горюнов сразу направился на улицу.
— Ладно, пошли в квартиру, — сказал Рябинин и потянулся к ручке двери.
— Подождите, — остановил его Белозёров. — Надо подоконник обследовать. Если «Мясник» наблюдал за мной из окна, то мог оставить следы. Вряд ли, конечно, но лучше проверить.
Пётр Степанович сразу открыл свой саквояж, доставая кисточки и порошки. Белозёров вытащил из внутреннего кармана лупу и пошёл к окну.
— Василий, ну‑ка вот здесь посмотри, — Лужин показал на внутренние откосы окна. — Видишь, откосы пыльные, давно их никто не протирал.
Белозёров начал внимательно осматривать откосы и расплылся в улыбке:
— Есть. Попался, дружок. Пётр Степанович, сможете сделать чёткий снимок? Порошок тут бесполезен. Только если сможете сделать снимок.
— Дай посмотрю, — Лужин отодвинул Василия и стал рассматривать следы пальцев рук на пыли. — Следы чёткие, как будто он упёрся рукой в откос. Снимок сделаю.
Фотограф направился к штативу с камерой:
— Василий, доставай лампу. Нужно будет подсветить следы сбоку. Так снимок более чётким получится.
Пока Белозёров доставал лампу, Лужин уже установил штатив и наводил резкость.
— Так, встань вот здесь, — начал командовать Пётр Степанович, когда лампа в руках Василия начала светить. — Лампу выше, теперь чуть от себя. Всё, замри.
Прошло секунд десять, когда Лужин произнёс:
— Готово. Всё будет чётко видно.
— Прекрасно, Пётр Степанович, — кивнул Белозёров и посмотрел на Рябинина. — Теперь можем в квартиру пойти.