Страница 20 из 74
— Как это ни странно, но я тоже проверяю, — усмехнулся Аристарх Платонович. Потом достал деньги и протянул извозчику, который уже остановился возле полицейского участка.
— Благодарствую, ваше высокоблагородие, — произнёс извозчик, забирая оплату за проезд.
На входе в здание стоял Горюнов:
— Аристарх Платонович, я уже заждался. Швейцара привезли. В коридоре стоит. Только вас дожидаемся.
— Быстро вы справились, Аркадий Ильич, — сказал Рябинин, поднимаясь по крыльцу.
— Так его искать не надо было. Он же возле дверей доходного дома стоял. Прям оттуда и забрали, — Горюнов открыл дверь в полицейский участок, пропуская судебного следователя и Белозёрова.
— Ваше высокоблагородие, да как же так‑то? — начал говорить швейцар, как только увидел вошедших. — У меня же работа. Хозяин ругаться будет.
— Через пять минут будете свободны, — строгим голосом произнёс Аристарх Платонович. — Пойдёмте. Посмотрите на девушку, подпишите протокол и поезжайте.
Швейцар сразу замолчал и, понурив голову, последовал за Рябининым. Горюнов и Белозёров шли позади.
— Думаете, Варвара пирог ему принесла? — догадался начальник полицейского участка, тихо спросив об этом Василия.
— Думаем, поэтому и привезли его, — ответил Белозёров.
В прозекторской судебный врач Тулин уже готовился к вскрытию тела. Девушка лежала на прозекторском столе, полностью обнажённая.
— Семён Лукич, добрый день, тело прикройте. Оставьте только лицо, — попросил Рябинин.
Врач сразу прикрыл тело девушки и обернулся:
— Я думал, вы будете позже, Аристарх Платонович. Хотел успеть заключение написать.
— Мы сейчас опознание проведём, и я уеду. Заключение Василию отдадите, — ответил Рябинин. И повернулся к швейцару: — Подойдите сюда.
Швейцар вздрогнул, закрыл глаза и остался стоять на месте, нервно схватившись за край своей формы.
Судебный следователь удивлённо приподнял брови:
— Подойдите и посмотрите: она вам пирог принесла или нет?
— Я… я не могу, — выдавил он из себя.
— Почему? — ещё больше удивился Рябинин.
— Б… боюсь. Я думал, она живая. А тут это… — тихо произнёс швейцар.
— Вам придётся на неё посмотреть, — строгим голосом сказал судебный следователь и посмотрел на Белозёрова с Горюновым, которые стояли позади швейцара.
Они взяли его под руки и чуть ли не поднесли к прозекторскому столу.
— Откройте глаза, — приказал Рябинин.
Швейцар открыл глаза, глянул на девушку и сразу снова их закрыл.
— Ну…? — спросил Аристарх Платонович.
— Она… Можно я уйду? — тихо прошептал швейцар.
Рябинин кивнул Белозёрову и Горюнову. Они развернулись и помогли швейцару выйти из прозекторской.
Тулин усмехнулся и покачал головой:
— Живых надо бояться. — Потом посмотрел на Рябинина: — Я могу начинать?
— Да, Семён Лукич. Василий заберёт заключение, — судебный следователь развернулся и стал подниматься по лестнице.
Швейцар сидел на лавке для посетителей, нервно теребя край своей формы.
— А вы почему так мёртвых боитесь? — спросил Рябинин, подойдя к нему.
— Я впечатлительный. Она теперь мне сниться будет. Спать не смогу, — произнёс швейцар.
— Ясно. Пять минут ещё подождите, я протокол опознания заполню, подпишите и поезжайте на работу, — сказал судебный следователь.
Через десять минут швейцар быстрым шагом вышел из полицейского участка.
— Не мог он ошибиться? — спросил Аркадий Ильич, провожая его взглядом.
— Вряд ли, — ответил Рябинин, убирая в папку протокол опознания. — Всё, я поехал в окружной суд. Василий, заберёшь заключение судебного врача и жду тебя завтра утром в своём кабинете.
— Хорошо, Аристарх Платонович, — ответил Белозёров.
Судебный следователь направился к выходу из здания, а Василий пошёл в прозекторскую.
Начальник полицейского участка Горюнов вздохнул, провёл рукой по своему лицу и посмотрел на дежурного городового:
— Я домой. Буду нужен — пришлёшь кого‑нибудь.
— Так точно, ваше высокоблагородие, — вытянувшись по стойке смирно, отчеканил дежурный.
Белозёров спустился в прозекторскую.
— Вы уже закончили, Семён Лукич? — удивлённо спросил Василий.
— Дело‑то нехитрое, Василий. Причина смерти — удар стилетом. Опять ваш душегуб сработал, — судебный врач поднял глаза на Белозёрова, оторвавшись от заполнения заключения. — Удивительно чётко поставленный удар. Даже с учётом небольшой разницы угла вхождения стилета из‑за разного роста жертв, бьёт он всегда в одно место и с одинаковой силой. И что самое главное — никогда не промахивается. Удивительно…
Судебный врач снова склонился над документом и продолжил писать, тихо поскрипывая перьевой ручкой.
«Ничего удивительного тут нет, — подумал Белозёров, сев на стул возле рабочего стола Тулина. — „Мясник“ оттачивал этот удар очень много лет».
Забрав заключение судебного врача, Василий отправился домой. Решив прогуляться пешком, он не спеша шёл по улице, задумавшись над сложившейся ситуацией. В прошлой жизни «Мясник» никогда не использовал своих будущих жертв, чтобы добраться до других. Сейчас же он полностью изменил свои правила. Неизменными оставались только орудие убийства и эти жёлуди. Почему он выбрал своей визитной карточкой именно жёлуди, Василию было непонятно. Больше всего его пугало то, что «Мясник» стал убивать очень часто.
— Дяденька, — Белозёров почувствовал, как его дёрнули за руку. Он резко развернулся.
Перед ним стоял мальчонка в грязной одежде:
— Вот, вам просили передать, и сказали, что вы мне рубль дадите, — мальчик протягивал Василию сложенный лист бумаги.
— Кто просил передать? — Белозёров забрал лист и полез в карман: «Надо же, рубль — большие деньги».
— Сначала рубль, — мальчик держал протянутую перед Василием руку.
Белозёров достал бумажный рубль и вложил в руку мальчика.
— Тётенька одна. Красивая, — ответил мальчонка и сорвался с места.
Василий посмотрел, как мальчишка убегает, петляя, словно заяц, между прохожими, и развернул лист.