Страница 37 из 46
Стыдно стало. До чего я докатился? Бухаю, шляюсь, и вот закономерный итог. Я и не заметил, что все покатилось вниз после нашего с ней расставания. Она раньше удерживала меня, направляла. Дочь мне родила, дом обустраивала. А сейчас… кому я нужен? Светке что ли? Не смешите мои тапочки, этой бабе только деньги подавай. Родителям? А им зачем этот балласт?
Машина подпрыгивает на кочке, и я ударяюсь головой так, что в глазах темнеет. Да уж, большего к моему унижению и добавить нельзя. Я на дне… и в прямом, и в фигуральном смысле.
Наконец машина останавливается, меня вытаскивают два здоровенных парня и куда-то тащат. Отмечаю, что обращаются со мной более-менее аккуратно, значит, убивать не собираются. А что если…
От этой мысли мне плохо становится! Что если это бандиты? И сейчас они начнут требовать с Киры выкуп?
Меня усаживают на стул в каком-то гараже.
– Что вам нужно? – спрашиваю я и закашливаюсь.
Голос мой звучит жалко, испуганно.
– Где твоя подельница? Где деньги? – быстро, с нажимом задает мне вопросы один из амбалов.
– Какие подельники? Какие деньги? Я ничего не понимаю! – мне кажется, что моя голова сейчас лопнет.
– Где Светка?! Быстро отвечай, чмо! – рявкает один из них.
Так вот в чем дело! Светка! Я так и знал, что эта баба меня в дерьмо какое-нибудь втянет!
– Я не знаю! Дома была, – я пытаюсь сохранить хоть какие-то остатки собственного достоинства. Только как это сделать, если я действительно чувствую себя чмом! Пьяным, вонючим чмом, который пляшет под дудку ненормальной девки.
– Можете меня бить, я не знаю ничего, я бухал с Северовым, у него спросите! – говорю угрюмо и опускаю голову, ожидая удара. Так мне и надо, придурку.
Один из парней кому-то звонит.
– Да… нет… не он… проверил… – слышу я обрывки разговора и тихий смешок, – да, по нему видно… размазня.
Стыд обжигает, в голову кровь бросается, в ушах начинает звенеть. Я вижу в глазах окружающих меня людей презрение, это добивает меня.
– Сам ты размазня! – говорю я.
– Что? – удивленно поворачивается ко мне.
– Если ты про меня, то ты сам… размазня, – повторяю я, – выдерживаю его взгляд.
Он наклоняется ко мне, в его глазах я не вижу злости. Он просто выполняет работу, я для него не угроза и не враг. Просто мелкая досадность.
– У меня быбы нормальные, – говорит он мне, – а у тебя стерва брехливая. Был бы не размазня, не попал бы к такой под каблук.
Мне остается только скрипеть зубами от злости, ведь он прав. На сто процентов прав!
– Ладно, отвезите его домой, – говорит он своим бойцам.
– Я сам! – я встаю, – сам доеду!
– Ты за городом, придурок, – усмехается главный.
– В багажнике не поеду! – заявляю я.
– Ладно, – он кивает друзьям, и мы выходим из гаража.
В полном молчании мы доезжаем до моего дома. Я выхожу из машины и не оглядываясь бреду к дому. В лифте смотрю на свое бледное, небритое лицо. Такое ощущение, что я неделю в запое был. Стараюсь привести в порядок одежду, чтобы не напугать родителей. Провожу руками по волосам.
– Мам, пап, я дома, – говорю бодрым голосом, словно не случилось ничего.
Дома тревожно тихо, не работает телевизор. Не слышно ни Светки, ни Матвея, ни ворчания отца. Что-то случилось…
– Максимушка, – из кухни выходит заплаканная мама.
– Мам, что? Отец? – у меня холодеют руки, вот сейчас я окончательно протрезвел и испугался.
– Да, он… в больнице, – всхлипывает мама.
Немного отпускает. В больнице, значит, жив, значит, есть надежда.
– Света… Света твоя… – мама заливается слезами, я веду ее на кухню, наливаю воду, усаживаю на стул.
– Что случилось, мам? – спрашиваю, когда она немного успокоилась.
– Она обокрала нас, – говорит мама тусклым голосом, – все вынесла, деньги, украшения…
– Вот тварь! – бью я кулаком по столу.
– Анечку… Анечку на улицу выгнала… – продолжает мама, не обращая внимания на мою злость.
– Что? – я думаю, что ослышался, – как выгнала?
– Вот так, я с отцом в больницу уехала, а она с Аней осталась, сказала, присмотрит. А потом Кира мне сказала, что Аня в приюте. Света ее на улицу выгнала, и кто-то из соседей органы опеки вызвал. Ох, Максимушка, где ты был?!
Ох, мама, если бы ты знала! Пока моя мерзкая любовница обворовывала моих родителей и выгоняла мою дочь на улицу, я гулял и веселился!
Глава 36
Светлана
Я оказалась в западне! В гребаной жопе! Наверняка, эти мрази уже написали заявления и полиция ищет меня. Долбаный Рикардо! Он меня подставил.
Я лежу на старой, продавленной кровати, прислушиваясь к звукам за стеной. Люди, у которых я сняла комнату, бухают с раннего утра, количество голосов прибавилось, видимо, к ним гости пришли. Слышна пьяная ругань, звон бутылок.
Скоро они вырубятся, и я смогу выйти из комнаты и добыть себе немного еды. Живот сводит от голода, я не ела со вчерашнего дня. Вчера я была так расстроена, что о еде думала в последнюю очередь. Но организму пофигу на мои страдания, он требует свое.
Три дня я уже скитаюсь, как собака, по городу, пугаясь собственной тени. Я очень осторожно сдала одно из колец в ломбард, хотя понимаю, что это очень опасно. Я боюсь податься на вокзал, потому что там меня будут искать в первую очередь. Боюсь оставаться здесь, с этими алкашами, но мне нельзя в гостиницу. К матери тоже идти боюсь, наверное ждут меня уже.
Я выбросила симку и отключила телефон, боюсь, что меня найдут по нему. Заселилась в эту грязную комнату, потому что здесь не требуют никаких документов, и никто меня не запомнит, и не сдаст. Этот контингент не очень охотно общается с полицией. Как загнанный зверь, я боюсь всего!
Чертова Кира! Из-за нее все! И из-за ее придурка муженька! Ненавижу их! И Рикардо теперь ненавижу! Всех ненавижу!
В дверь раздается громкий стук.
– Эй, соседка, выходи! Посиди с нами! – ревет за дверью мужик, – Че как, не родная?!
Я не отзываюсь, может, он подумает, что меня нет и отвалит. Но тип уже дошел до той кондиции, что не отвалит.
– Эй, соседка! Выходи! Я не люблю, когда в моем доме закрываются! Давай, проставляйся!
От мощных ударов дверь трясется. Вот-вот с петель сорвется. Я встаю с кровати, надеваю куртку, беру рюкзак. Надо валить прямо сейчас! Рывком распахиваю дверь. Мужик, не ожидавший этого, вваливается внутрь и падает.
– С… – воет он, держась за плечо, – сдурела что ли?!
В дверях маячат еще несколько человек, такого же бомжеватого вида.