Страница 65 из 71
— Это папа так радуется, — слышу я за спиной веселый голос Полины. — Боже, это было невероятно! Солнышко мое, ты просто супер ловил и отбивал.
— Поля! — Я резко разворачиваюсь к ней. — Ты видела? Нам надо в больницу!
Она смотрит на меня с сочувствием.
— Вадим, это просто царапина, — мягко говорит она. — Выглядело опасно, я сама испугалась, но голову Дане не задели, только лицо немного.
— У него кровь! Ты не видишь?
— Совсем немного, и она уже запеклась, — вздыхает Полина и тянет меня в сторону. — Вадим, не порти ему праздник.
Вопящая и радостная команда налетает вихрем на нашего сына и обнимает его со всех сторон. Кажется, они собираются его поднимать на руки и качать.
А я думаю только об этом ужасном ударе.
— Ты была права, — решительно говорю я Полине. — Пусть идет на шахматы, не нужен ему никакой футбол. Это слишком опасно.
— Нужен, Вадим. Ты разве не видел, как он играл? — В ее улыбке мешаются пополам гордость и грусть. — Это твой сын, и талант к футболу ты передал ему вместе со своими генами.
— К сожалению, — бормочу я и обнимаю Полину, зарываясь лицом в ее светлые волосы. — Твою мать, как же страшно было, когда тот пацан его ударил.
— Не… это еще не страшно. Вот когда он яблоком в годик подавился и начал синеть, вот тогда была жуть, — задумчиво говорит Полина, поглаживая меня по спине. — И когда ему в три года чуть качелей в висок не попало. А это так, ерунда.
— Хочешь сказать, ты за него не боишься? — удивленно хмурюсь я.
— Боюсь, конечно. От страха невозможно избавиться, я все время за него боюсь. Просто учишься жить с этим ощущением.
— Не думал, что это будет так.
— Когда очень сильно любишь, это нормально, — говорит Полина и мягко улыбается. — Привыкайте, папа. У вас мальчик, к тому же футболист. Впереди еще много веселого будет.
— Кажется, я поседею раньше времени от этого веселья, — бормочу я и прижимаю ее к себе еще крепче.
— Добро пожаловать в родительство, — усмехается она.
Поздно вечером, когда закончены все празднования и герой дня лежит в кровати, умытый и уставший, я прихожу к нему в комнату.
Мне не дает покоя один вопрос.
— Дань, помнишь, ты говорил, что тебе не нравится играть в поле, потому что там надо толкать и тебя могут толкнуть?
— Да, — сонно соглашается он. — Я это не люблю.
— А разве в воротах не то же самое? Там же даже страшнее.
— Нет, — мотает головой Даня и широко зевает. — В воротах не страшно, потому что там я всех защищаю. Мне нравится защищать. А нападать не нравится.
Я пораженно молчу.
Каким же я был слепым и глупым!
То, что я принимал за страх и слабость, оказалось его силой. Его талантом.
Горло перехватывает от дикой нежности и гордости.
— Защитник, значит, — бормочу я, поглаживая по голове засыпающего сына. — Вратарь… Ох Данил Вадимович, какой же ты у нас удивительный получился. И какое прекрасное будущее тебя ждет.