Страница 41 из 71
— И сын, — быстро соглашается парень, который был, наверное, не уверен в том, мой ли это ребенок.
Мой.
И сейчас мы это оформим официально.
— Поля, Данил, — зову я их. — Нам пора.
Я снова беру ее на руки, и мы вместе поднимаемся на второй этаж.
— Поставь, дальше я сама, — говорит она.
— Уверена?
— Да.
Опускаю ее на пол возле нужного кабинета, но не тороплюсь туда заходить. Присаживаюсь на корточки перед сыном, ловлю его взгляд и негромко сообщаю ему:
— Данил, сейчас меня впишут в твое свидетельство о рождении. Чтобы я был твоим папой и на бумаге тоже. С этого дня у тебя поменяется отчество. И фамилия.
— Но ты можешь остаться Лебедевым, — быстро говорит Полина. — Если тебе так привычнее. Что скажешь, Дань?
— Полина, — предупреждающе цежу я. — Успокойся.
— Я просто даю ему выбор, — вскидывает она голову. — В чем проблема?
Я не успеваю ничего ответить, потому что Данил начинает что-то говорить.
Но говорит так тихо и неразборчиво, что ничего не ясно.
— Можешь громче? — прошу я.
— Я хочу быть Ардовским, — все еще тихо, но уже более внятно произносит Данил. Бросает виноватый взгляд на Полину: — Прости, мам.
— Тебе не за что извиняться, — тут же торопливо говорит она. — Он твой папа, это нормально. Абсолютно нормально. Я просто хотела узнать, вдруг ты привык к нашей фамилии. Чтобы не было сложно в школе, и вообще…
Я встаю и перехватываю Полину за локоть. Хочу сказать, чтобы она прекратила этот истеричный поток болтовни, но смотрю на нее, и слова застревают у меня в горле.
В ее голубых глазах блестят слезы.
Кончик носа чуть покраснел, а губы дрожат, как будто она сейчас расплачется.
— Все хорошо, — говорю я уверенным спокойным тоном. — Мы все выяснили, теперь все хорошо. Идем оформлять документы.
Полина быстро кивает и отворачивает от меня лицо.
В кабинет мы заходим все втроем.
— Вы подаете совместное заявление о признании отцовства? — спрашивает сотрудница за рабочим столом.
— Да, — твердо говорю я.
— Полина Сергеевна, вы подтверждаете, что данный гражданин является отцом вашего ребенка?
Полина издает короткий вздох, больше похожий на всхлип, но говорит:
— Да, подтверждаю.
Женщина переводит взгляд на меня.
— Вадим Александрович, вы добровольно признаете себя отцом ребенка? Осознаете правовые последствия, в том числе обязанности по содержанию ребенка и обязанность по уплате алиментов в случае раздельного проживания?
— Осознаю, — твердо говорю я и кладу руку на плечо Данила. — Это мой сын.
Мой голос на последнем слове немного срывается, и я длинно выдыхаю, еле справляясь с волнением.
Черт, не ожидал, что я так буду реагировать. Работа футболиста и ответственные матчи вообще-то приучили меня к стрессовым ситуациям, но сейчас это не помогает.
Меня буквально потряхивает.
— Хорошо. — Сотрудница смотрит в монитор, ее короткие пухлые пальцы с алым маникюром бегают по клавиатуре. — Фамилия ребенка остается прежней или меняется?
— Меняется, — говорит Полина.
— На мою, — добавляю я.
— Хорошо… Отчество будет дано по вашему имени, устраивает?
— Да, да. Устраивает.
Хотя в кабинете есть стулья, мы почему-то все втроем стоим. Как идиоты. Даже Полина стоит со своей ногой. И когда я ей киваю на стул, она мотает головой.
— Вот тут подпишите.
Сотрудница кладет на край стола несколько листов, и мы их по очереди подписываем.
— Старое свидетельство о рождении сдайте, пожалуйста, — говорит она.
Полина вздрагивает, стискивает пальцами сумочку.
— А нельзя его оставить? — глухо спрашивает она.
— Нельзя, — отрезает сотрудница.
Полина медленно вытаскивает из сумки сложенный вдвое листок, разворачивает его, смотрит, как будто пытается запомнить, а потом кладет его на стол.
Нога у нее слегка подворачивается, но я тут же подхватываю ее под локоть и держу так до тех пор, пока нам не отдают новое свидетельство для Данила.
— Можно посмотреть? — робко спрашивает сын, когда мы выходим из кабинета.
— Конечно, только аккуратнее. — Я отдаю ему лист, где черным по белому написано «Ардовский Даниил Вадимович». — Это твой единственный документ. Ну если не считать загранпаспорта.
— У него нет загранпаспорта, — говорит Полина. Она вся бледная, практически сливается со своим светлым шелковым платьем, даже ее яркие голубые глаза как будто побледнели.
— Сделаем, — обещаю я. — И на зимних каникулах рванем куда-нибудь в тепло. Или в Европу футбол смотреть. Что больше хочешь?
— Я есть хочу, — подумав, сообщает Данил. — Ты обещал, что мы поедем есть картошку и наггетсы.
— Обещал. — Я смотрю на Полину в платье. — Но твоя мама слишком красиво выглядит для забегаловки. Ей бы больше подошел ресторан.
— Не неси ерунды, Вадим, — устало говорит Полина. — Какой еще ресторан? Пообещал ребенку наггетсы — поехали есть наггетсы.
— Хорошо, — киваю я. — В ресторан тогда потом сходим. С тобой вдвоем.
— Размечтался, — бормочет она себе под нос.
Но уже привычно обнимает меня за шею, когда я беру ее на руки, чтобы спустить вниз по лестнице. А у меня что-то тревожно и сладко ноет в груди, когда я прижимаю Полину к себе.
Свою жену.
Да, теперь у меня есть жена и сын.
Правда, жена меня ненавидит, а сын не называет папой, но плохая стартовая позиция еще не означает проигрыша. Все может измениться, если не сдаваться и прилагать усилия.
Это работает и в футболе, и в жизни.
Через полчаса мы сидим в каком-то фастфуде: неуместно шикарные на фоне дешевых пластиковых столов и одноразовой посуды.
Данил смолотил две порции наггетсов, запил это все большим стаканом молочного коктейля и убежал в игровую комнату, а мы с Полиной сидим друг напротив друга. Еда возле нас стоит почти нетронутая.
— Прости, — вдруг глухо говорит она. — Я знаю, мы договаривались о том, что у Дани будет твоя фамилия, но я вдруг подумала: а что, если он не хочет?
— Он мой сын, Поля, — напоминаю я, сжав зубы. — У негодолжно быть мое отчество и фамилия.
— Вадим, он семь лет был только моим сыном. Ты сам знаешь, что я вложила в него гораздо больше, чем ты.Я его воспитала. Не ты. И если бы он захотел оставить себе ту фамилию, под которой он родился, я была бы только рада.
— Фамилия Ардовский ему откроет больше дверей, чем твоя.
— Не факт. Пока от нее одни проблемы. — Полина отпивает глоток давно остывшего чая.