Страница 449 из 1396
Клиника О. обладает богатой историей, и, несмотря на то что доктор О. недавно передал управление своему сыну и невестке, он все еще сохраняет свое влияние на коллег. Я не общался с ним раньше, но у меня сложилось впечатление, что он довольно эксцентричный и упрямый человек. Именно такие слухи о нем ходят среди представителей отдела продаж фармацевтической продукции. Все говорят, что он чудаковат и никогда не принимает приглашений на сэттай, а также злится, если рассказ о лекарствах слишком затянулся. Я часто слышал, что мои коллеги были рады свершившейся смене поколений – по их словам, его сын и невестка оказались куда более сговорчивыми.
Однако при личной встрече О.-сэнсэй не кажется мне упрямым или эксцентричным. Этим утром мы впервые играем в гольф вместе и только закончили первую половину раунда, так что было рано делать какие-то выводы, но я вижу перед собой обычного здравомыслящего человека. Мне не требуется слишком много времени, чтобы понять это.
Многим людям сперва может показаться, что странно отказываться от похода в первоклассный бар или ресторан. Однако вполне естественно ожидать от представителя фармацевтической компании профессионального и подробного рассказа о предлагаемых им лекарственных препаратах и злиться на тех, кто некомпетентен в этих вопросах.
У О.-сэнсэя, который ниже меня ростом, редеющие волосы и лицо, покрытое морщинами, но он выглядит молодо и широко улыбается, как ребенок, каждый раз, когда ему удается сделать удачный удар.
В середине первого раунда, когда мы ненадолго остаемся наедине с господином Ватануки, он с искренним удивлением замечает:
– А старик неплохо справляется!
– У него отлично работает центральная нервная система.
– Кстати, Китаяма, мне интересно, почему назначили именно тебя. Есть какие-нибудь идеи?
– Нет.
Я не солгал. Долгое время именно господин Ватануки работал с клиникой О. и выпивал в одном из баров Гиндзы[241] вместе с сыном господина О., который недавно стал директором клиники. Однажды он неожиданно спросил:
– Кстати, кажется, у вас есть коллега по имени Китаяма? Мой отец горит желанием сыграть с ним в гольф.
…Ударяя по мячу у десятой лунки, я промахиваюсь, и мяч улетает далеко направо. Тогда О.-сэнсэй намеренно направляет свой мяч в том же направлении. Мячи улетают далеко от проложенных дорожек, поэтому нам какое-то время приходится идти пешком. О.-сэнсэй начинает разговор о моем отце.
– Вы знали моего отца?
– Вообще-то, – отвечает он, слегка нахмурившись, – мы вместе ходили в одну начальную школу.
Мой отец был родом из Гунмы, но я совсем ничего не знаю о его детстве. Он часто говорил о себе в пренебрежительном тоне, описывая себя как обыкновенного мальчишку, в простой жизни которого не было ни одного памятного или увлекательного эпизода, достойного рассказов или просто упоминания.
По словам О.-сэнсэя, он несколько лет учился с моим отцом в одном классе…
– Именно Китаяма-кун помог мне начать учиться!
– Мой отец?
– Учеба хорошо ему давалась, а мне – совсем нет. У меня всегда была ужасная память. Я вообще ничего не запоминал на уроках истории. Мне было неинтересно слушать о давних временах. А Китаяма знал все в подробностях: об императоре Сёмму[242], клане Минамото[243], о том о сём…
– Извините, – зачем-то извиняюсь я.
– Благодаря ему у меня тоже появился интерес. Я осознал, что исторические фигуры на страницах учебников – это не просто нудная хронология, а такие же, как и мы, люди, прожившие свои жизни на этой земле. И у императора Сёмму, и у Минамото-но Ёритомо были свои истории. Только благодаря Китаяме-куну, моему доброжелателю, я не провалил экзамены и смог в результате стать врачом.
– Вы, должно быть, преувеличиваете, – торопливо отмахиваюсь я. – Удивительно, что вы вообще до сих пор помните о таких вещах!
– Китаяма-кун, твой отец был замечательным человеком. Я же всегда был немного хвастлив, поэтому окружающие меня откровенно недолюбливали, хоть и продолжали общаться.
Мой отец был спокойным человеком, любившим в тишине работать в своем саду, поэтому я всегда предполагал, что он из тех детей, что всегда тихо сидели в одиночестве в углу классной комнаты.
О.-сэнсэй продолжает:
– Я встречался с твоим отцом шесть или семь лет назад.
– Правда?
– Мы случайно встретились в метро. Обычно я путешествую на автомобиле, поэтому это было крайне удачное совпадение. Но я сразу же узнал Китаяму-куна!
Для меня О.-сэнсэй, недавно передавший клинику сыну, но сохранивший свое влияние, является важным клиентом, от правильного общения с которым может зависеть прибыль компании. Я пока до конца не понимаю, как мне реагировать на его слова о том, что он был близок с моим отцом.
– Я был счастлив встретить его спустя столько лет! Он планировал пораньше вернуться домой, но я повел его по разным местам… Тогда он и рассказал мне о тебе. О том, что ты работаешь в фармацевтической компании.
– Вот как?
– Но вот незадача – он не сказал, в какой именно компании ты работаешь! Думаю, решил, что наша с ним дружба может повлиять на профессиональные отношения с его сыном и в результате с твоей компанией. Он не хотел, чтобы это как-то повлияло на твою карьеру. Это очень серьезный и ответственный подход. По его словам, в уходе за растениями действовали те же правила: иногда лучшее, что можно сделать, – это не делать ничего.
Я всегда знал, что мой отец был искренним человеком, не способным на притворство. Он мог спросить меня, как дела на работе, но никогда не вмешивался.
– Однако, – продолжает О.-сэнсэй, заметив свой мяч в высокой траве и готовясь к следующему удару. Я стою на небольшом отдалении, наблюдая, как он делает замах клюшкой. Та разрезает воздух, и мяч с приятным свистом дугой пролетает по воздуху. – Однако, – возвращается к своей мысли О.-сэнсэй, – это небольшая отрасль, и людей с фамилией Китаяма в ней немного. Я быстро тебя нашел. Я дал твоему отцу обещание. Но теперь я передал всю полноту власти своему сыну, поэтому, наверное, нельзя всерьез считать это вмешательством? – говорит он, объясняя, почему настоял на встрече. Получается, он именно поэтому пригласил меня сыграть с ним в гольф?
Мой мяч также оказался в высокой траве. Как и О.-сэнсэй, я принимаю подходящую стойку, вытягиваю клюшку и, замахнувшись, хорошенько бью по мячу.