Страница 349 из 1396
– Он сразу заплатил всю сумму наличными.
– Папа купил квартиру единовременно?!
У него были такие деньги? И он скрывал это от мамы?!
Где он мог взять такие деньги? Может быть, это было частью его секрета? Я чувствую, как мое сердцебиение учащается. Все это может зайти дальше, чем я себе представлял. Его тайное убежище могло оказаться огромной пещерой, темной как ночь, полной ловушек, мистической пещерой из мифов, откуда не возвращаются живыми. Такая возможность впервые приходит мне в голову.
– Могу я взглянуть на квартиру?
– У вас есть ключ, так что, если хотите войти, я не собираюсь вас останавливать. Это квартира вашего отца, а не моего.
– Хорошо, спасибо.
Если у тебя есть возможность сделать ход, сделай его, верно? Я мог бы пойти даже сегодня. Я могу взять отгул на вторую половину дня.
– Ой, подождите, – говорит управляющий спустя мгновение. – Нет, вообще-то вы не можете войти в квартиру.
– Не могу?
– Нет, я не могу позволить вам это сделать. Вот что он мне сказал. Я не должен никого впускать, и особенно – членов его семьи.
– Папа так сказал?
– Я дал ему обещание.
– Но это обещание десятилетней давности. Вы не думаете, что срок его действия истек?
– Когда дело доходит до подобных вещей, я – человек принципов.
Я не собираюсь просто так оставлять это дело, так что говорю ему – довольно-таки настойчиво, – что зайду позже этим вечером.
– Он сказал, что ни при каких обстоятельствах не хотел бы, чтобы его семья узнала об этой квартире. Я не собираюсь идти против его распоряжения. Он купил ее.
– Но я уже узнал о ней.
Теперь, когда я знаю о квартире, не могу же я перестать о ней знать.
Весь остаток дня на работе я нервничаю. Когда представляю себе разнообразные вещи, которые папа мог там спрятать, у меня возникает ощущение, будто я жду результатов важного медицинского обследования. Волны оптимизма и пессимизма по очереди накатывают на меня, и это здорово изматывает.
Закончив обедать – на самом деле обед представляет собой всего лишь несколько кусочков хлеба, которые я через силу в себя заталкиваю, – я направляюсь в квартиру.
Чтобы добраться туда, нужно ехать на поезде с несколькими пересадками. Когда я иду по незнакомым улицам района, где никогда раньше не бывал, мне кажется, что кто-то наблюдает за мной. Я оглядываюсь вокруг, но среди прохожих нет ни одного знакомого мне лица, и мне начинает казаться, что я чувствую, будто папа смотрит на меня сверху. «Не делай этого». Я представляю его встревоженное лицо. «Я умоляю тебя, просто оставь это в покое, пусть прошлое принадлежит прошлому».
«Не волнуйся, папа, даже если я найду что-то ужасное, я не скажу маме».
Найти кондоминиум оказывается нетрудно. Он находится в старом на вид здании, небольшом, но с простым и опрятным внешним видом. Здесь также достаточно солнечного света.
«Неплохое место, чтобы встречаться с любовницей, а?» Мне кажется, что я снова слышу папин голос. Но если б это было так, разве эта любовница жила бы здесь до сих пор?
Все это не кажется особенно реалистичным. Даже если это была не любовница, что, если это был кто-то другой, близкий отцу?
Его родители давным-давно умерли – по крайней мере, так он сказал, – и ни мама, ни я никогда с ними не встречались. Но что, если его родители все еще живы и кульминацией моего расследования стала бы встреча с ними – здесь? Едва эта мысль пришла мне в голову, как мне тотчас стало стыдно за то, что я назвал эту встречу «кульминацией», как будто речь шла о какой-то пьесе.
Однако, если б это было так, думаю, управляющий в какой-то момент столкнулся бы с ними.
И я сомневаюсь, что в этой квартире кто-то может содержаться как узник. Но все же при мысли об этом меня бросает в дрожь, и у меня возникает мрачное предчувствие. В это мгновение я слышу голос у себя за спиной:
– Это тот самый многоквартирный дом?
Я оборачиваюсь.
Я не сразу узнаю его, потому что на нем уличная куртка и он здесь, в городе, тогда как раньше я видел его только в смотровом кабинете, одетого в белый медицинский халат. Но это он, вне всяких сомнений. Врач.
«Сегодня все закончится», – думаю я за завтраком. Хочется чего-нибудь сладкого – почему-то кажется, что это поможет мне успокоиться. Я заглядываю в холодильник и нахожу в глубине пластиковый стаканчик с пудингом. Раньше я не любил сладости, но моя жена постоянно заставляла меня их пробовать, и со временем у меня появился к ним вкус. Существенная перемена привычки для взрослого человека.
Она занята стиркой, и я не хочу беспокоить ее вопросом, можно ли мне съесть этот пудинг, поэтому просто открываю его и начинаю есть. В этот момент со второго этажа спускается Кацуми. Он сонно желает мне доброго утра, затем его взгляд падает на мои руки.
– Мне кажется, – он указывает пальцем на стаканчик в моей руке, – мама хотела это съесть.
Я замираю с полуоткрытым ртом. Но, увы, слишком поздно – я уже выбросил крышечку и не могу вернуть обратно то, что съел.
– Это плохо. Я имею в виду не пудинг. Пудинг вкусный.
– Да ладно, это не так уж важно. – Кацуми смотрит на меня с жалостью.
– Нет, это очень важно. Позже я куплю ей другой. Все же будет в порядке, если я просто куплю ей еще один, верно?
Лучше сделать вид, что этого никогда не было, чем придумывать какое-нибудь невразумительное оправдание. Я проглатываю остаток пудинга и начинаю мыть пластиковый стаканчик, пытаясь уничтожить улики.
– Ладно, пап, дай мне. Я выброшу это в своей комнате.
– Зачем?
– Чтобы мама ничего не узнала. Я запихаю его на самое дно моего мусорного ведра.
Это отличная идея, и я благодарен ему. На самом деле мое сердце просто переполнено благодарностью. Я с большой торжественностью вручаю ему вымытый пластиковый стаканчик.
– Я рассчитываю на тебя, сын.
– Пап, почему ты так боишься мамы?
– Что? С чего ты это взял? – «Когда я кого-нибудь боялся?» – едва не добавляю я, но это будет выглядеть настолько явной ложью, что я это опускаю.
– Я давно хотел тебя спросить, – говорит Кацуми, слегка улыбаясь. – Например, если б ты мог прожить свою жизнь заново, готов поспорить, что ты не женился бы на маме.