Страница 343 из 1396
– Это могло бы сработать.
Я полагаю, что было бы возможно выманить врача из клиники и обманом заставить его перейти улицу.
– Я не могу для тебя все это устроить. Тебе придется самому иметь с ним дело, – говорит мне Момо, а затем делится подробностями того, как я могу связаться с этим Асагао. Я никогда и представить себе не мог, что сам буду нанимать профессионала. – Если ты действительно собрался воевать и хочешь победить, нужно заранее все продумать и вложить в это все силы. Не перекладывай всю работу на другого профессионала. Возможно, ты тоже сможешь что-нибудь сделать.
– Я знаю.
В конце концов, единственный, на кого ты действительно можешь положиться, – это всегда только ты сам. И если ты сделал все, что было в твоих силах, но это не помогло, тебе остается лишь смириться с поражением.
– Но береги себя, миленький, – говорит Момо с улыбкой. – Знаешь же, что ты мне нравишься.
Именно в этот момент я понимаю, что ничто из моих планов не сработает. Я помню, как моя жена всегда говорила Кацуми: «Просто делай все, что в твоих силах. Люди могут делать только то, что они могут делать. Все остальное – за пределами их возможностей».
И она совершенно права.
– Я нашел ключ в комнате моего отца, – говорю я врачу, сидящему напротив меня в смотровой.
Мне немного неловко за то, что я рассказываю ему об этом, хотя я даже маме еще не рассказывал, – но когда он задал мне вопрос, я почувствовал, как на меня как будто навалилось огромное давление, вынуждающее меня отвечать ему честно.
Когда я попросил его рассказать подробнее о том, что за психологические проблемы обнаружились у папы десять лет назад, врач пригласил меня зайти в клинику. По его словам, клиника не принимает пациентов по средам во второй половине дня. Когда он сообщал об этом, его голос был довольно мягким, однако я также отметил про себя тот факт, что он не хотел встретиться в любое другое время. Мне, впрочем, было несложно уйти с работы пораньше и зайти к нему. Однако, когда я пришел, а медсестры, которая помнила папу, там не оказалось, я был несколько раздосадован.
На самом деле именно она была тем человеком, с которым я пришел поговорить, и если б врач предупредил меня заранее, что ее не будет на месте, он сэкономил бы мне время на поездку. Я максимально тактично, не выказывая своего раздражения, сообщил ему об этом, но, возможно, мне следовало все же вставить одну-две колкости, потому что врач, похоже, был вполне доволен тем, как все сложилось, и просто сказал мне:
– Она не могла сегодня прийти. – И затем, ничего не добавив к этому, перешел к делу: – Вы сказали, что нашли что-то касающееся вашего отца?
Верно, я уже упоминал об этом в нашем телефонном разговоре. И вот теперь рассказываю ему о ключе, который нашел в папиной комнате.
– От чего этот ключ?
– У меня есть кое-кто, кто занимается выяснением этого. Я предполагаю, что это какая-то квартира.
– Квартира?
– Да, вот такой ключ. – Я достаю свой телефон и показываю ему фотографию.
Сам ключ сейчас находится у парня, который ищет его для меня в базе, но на всякий случай я его сфотографировал, и вот теперь, кажется, мне это пригодилось. Хотя я не уверен, что мне следует показывать фотографию этому врачу. Он подается вперед, выказывая явное нетерпение.
– Не могли бы вы переслать мне эту фотографию? Может быть, я смогу помочь.
– Помочь?
– Найти дверь, которую открывает этот ключ.
«На самом деле его слова не лишены смысла – чем больше людей ищут эту квартиру или что бы там ни было, тем лучше», – собираюсь я сказать, но говорю только:
– Спасибо за беспокойство, но, думаю, это ни к чему.
Почему я остановил себя? Может быть, потому что мне показалось странным, что врач предположил, что может помочь мне найти информацию о ключе. Или, может быть, где-то в глубине души я чувствовал, что должен постараться не делиться этой информацией с людьми, за исключением очень ограниченного круга.
– Я понимаю. – Врач, похоже, не особенно разочарован моим отказом.
Когда я возвращаюсь в Сайтаму, на пути домой от нашей станции кто-то крадет мою сумку. Я иду по узкой улочке, моя большая сумка, в которой я носил документы и все необходимое, висит на плече, и в этот момент мимо меня с жужжанием проносится скутер. Я уклоняюсь в сторону, но затем все мое тело резко подается вперед. Парень на скутере сдергивает с меня сумку, и я падаю на землю. Солнце уже зашло, и, хотя на улице горит несколько фонарей, улица погружена в темноту и вокруг никого нет.
Поднявшись на ноги, я испытываю скорее смущение, чем боль, хотя не сделал ничего плохого. Бегу за скутером, перебирая в уме, что было у меня в сумке.
Мой телефон в кармане куртки. Мой проездной на поезд и мой бумажник в сумке. Это очень плохо? Или все-таки не очень? Я меньше расстраиваюсь из-за потери небольшой суммы наличных, чем из-за необходимости оформлять новые кредитные карты и удостоверения личности.
Пешком я вряд ли догоню скутер, но бегу изо всех сил – так, как не бегал уже много лет.
«Беги!»
Могу поклясться, что слышал его голос. Я бросаю взгляд в сторону и вижу папу, бегущего рядом со мной. Конечно, на самом деле это не он. Это выглядит так, как будто мое воспоминание двадцатилетней давности, когда мне было десять или одиннадцать, вдруг ожило и стало почти осязаемым. Мы были с ним в парке, он помогал мне с тренировкой по бегу. «Давай, Кацуми, работай руками, так ты сможешь бежать быстрее!» Неужели тогда я тоже так тяжело дышал? Было ли мне тяжелее тогда, когда я тренировался впервые, еще ни раз не участвовав в забегах, или сейчас, когда прошло столько времени с тех пор, как я бегал последний раз?
Папа бежит с легкостью, как настоящий спортсмен. Он делает прыжок вперед. «Подожди меня!» – я стараюсь не отставать. Потом он скрывается за углом. Мне за ним не угнаться.
Я должен поймать того парня на скутере…
Заворачиваю за угол, со всех ног бросаюсь вперед – и тут вижу скутер, опрокинутый на бок. Я резко останавливаюсь.