Страница 336 из 1396
– Почему так?
– Потому, что я так решил.
Я и прежде бесчисленное количество раз озвучивал ему это пожелание, но никогда не делал этого так решительно, как в этот раз.
Врач, как обычно, несколько мгновений молчал, а затем сказал не свойственным ему серьезным тоном:
– Вот как.
На этот раз он ничего не добавил о том, что мне нужно поработать еще немного, прежде чем я уйду на пенсию. Думаю, он вспомнил поговорку о том, что даже у Будды можно попросить прощения всего трижды, и действительно понял, что нет смысла вновь в своей обычной бесстрастной манере объяснять мне, почему я должен продолжать работать.
Раньше я всегда беспокоился о том, что может случиться с моей семьей, поэтому соглашался с тем, чего он хотел. Но на этот раз все было по-другому.
«Если вы хотите уйти на пенсию, вы должны накопить больше денег». Врач повторял мне это множество раз, но только сейчас я наконец понял, что мне не нужно было его слушать. У нас существовали деловые отношения, не более того. Мы были в них равноправны.
И имелись другие варианты действий, кроме тех, которые он предлагал.
Я видел в утреннем шоу сюжет о комике, который хотел порвать со своим продюсерским агентством, но им не удалось договориться, и все это вылилось в целое судебное разбирательство. С точки зрения продюсерского агентства это было, должно быть, весьма болезненно – они взяли безымянного исполнителя и потратили время и деньги, чтобы помочь ему прославиться, а теперь, когда комик добился успеха, он решил уйти и оставить их ни с чем. Но у нас с врачом-посредником ситуация совсем иная.
Я не пытаюсь начать сольную карьеру или наняться на работу к кому-то еще. Я просто хочу уйти. И, в отличие от нового молодого таланта или нового сотрудника, я зарабатывал для врача деньги начиная с моего самого первого задания. Он говорил мне, что в меня были сделаны крупные инвестиции, и я принимал это объяснение как должное. Но, когда размышлял об этом, я никак не мог понять, в чем могли заключаться эти инвестиции.
– Пожарный выход находится прямо там.
Агент по недвижимости, чье имя настолько непримечательно, что с таким же успехом его могли бы звать просто Риелтор-сан, возвращает меня к действительности.
Я поднимаю взгляд. Мы находимся в открытом коридоре многоквартирного дома. Он показывает мне здание, построенное лет тридцать назад, с довольно привлекательным внешним видом, правда, закрытое от солнечных лучей другими домами и потому не очень светлое. С другой стороны, арендная плата в этом районе невысокая.
Я прохожу в дверь, которую он придерживает для меня открытой, и оказываюсь в прихожей квартиры.
– Вы подумываете о переезде?
Риелтору-сану на вид слегка за тридцать. Задавая вопрос, он просматривает анкету с моими данными.
– Все зависит от того, удастся ли подыскать хорошее место. На самом деле это для моего сына. Он хочет попробовать жить самостоятельно. Сейчас учится в университете.
Я говорю ему, где находится университет, и он отвечает:
– Это немного далековато отсюда.
– Думаете, туда будет трудно добираться?
– Ну, не невозможно. В конце концов, планета круглая… – Риелтор-сан, похоже, думает, что он очень остроумно шутит, но планета может сколько угодно быть идеально круглой, и вы все равно можете двигаться в совершенно неправильном направлении и никогда не попасть туда, куда направляетесь.
Я не представляю, как ему ответить, чтобы это не выглядело невежливым.
Место не то чтобы отличное, но и не плохое, хотя минусов больше, чем плюсов, и, хотя я мог бы быть доволен тем, что низкая цена в значительной мере компенсирует эти минусы, трудно представить, что Кацуми будет искренне благодарить меня, когда впервые увидит это здание.
Я вспоминаю, что однажды сказала моя жена: «Знаешь, я не ищу особой похвалы за то, что делаю. За мою работу по дому или за старания для родительского комитета. Но если я буду делать все это и кто-то примет это как должное, то мне будет что сказать по этому поводу».
Я не думаю, что Кацуми легкомысленно предполагает, что все родители покупают квартиры для своих детей, которые хотят от них съехать, но, если он не выкажет благодарности и не будет выглядеть счастливым по этому поводу, мне будет немного грустно. Впрочем, мне также будет неловко, если он начнет притворяться, будто пришел в восторг от нового места для жилья.
– Есть что-нибудь немного ближе к месту его учебы?
– К сожалению, в таком случае арендная плата повысится. Если ваш сын собирается жить один, то я, наверное, предложил бы студию.
– Да, это так, но, возможно, время от времени я буду его навещать и оставаться на ночь.
Он быстро оглядывает меня с ног до головы и, кажется, собирается что-то сказать, но молчит. Я пожимаю плечами, как бы поощряя его продолжать наш разговор.
– Это не рассердило бы вашего сына? – Он смеется. – Молодежь такое не любит.
– Возможно. Но я не собираюсь часто его навещать. Только в случае чрезвычайной ситуации.
– Чрезвычайной ситуации? Часто ли подобное случается в сфере вашей деятельности? – Он бросает взгляд в заполненные документы с информацией обо мне.
– Я работаю в отделе продаж в компании, которая занимается канцелярскими товарами.
– Итак, в случае чрезвычайной ситуации, возникшей с механическим карандашом?..
– Или с ластиком.
Он хмурится.
– Это на случай, если вы поссоритесь с вашей женой и вам нужно будет где-то переждать?
– Именно, – говорю я, хотя обычно мы с женой по-крупному не ссоримся.
Для всех биологических видов характерна конкуренция внутри групп, но когда иерархия определена, никакой борьбы не происходит. Однажды я слышал это утверждение. Смысл борьбы в том, чтобы установить иерархию, соперничать за власть, застолбить за собой главенствующую позицию. Даже не принимая во внимание, что может чувствовать или думать по этому поводу моя жена, в моем сердце и разуме эта иерархия раз и навсегда установлена. Так что нам нет необходимости бороться. Когда я говорю «чрезвычайная ситуация», я думаю о том, что за мной придет кто-то, кто собирается вывести меня из игры. Мне нужно иметь возможность перевезти свою семью в безопасное место. Но я не могу сказать об этом Риелтору-сану.
– Есть еще кое-что, – говорит тот.
– И что же это? – спрашиваю я.