Страница 1375 из 1396
O_su_zzzzi: @chloe_mom Говорят, что у детей лицо меняется десятки раз, пока они растут. Наша Хаюль сейчас прямо копия меня в детстве. С нетерпением жду, когда она вырастет и станет еще красивее))
chloe_mom: @O_su_zzzzi Ого, вот как! А я уже начала думать, может, стоит сделать тест на отцовство.
Михо отогнала внезапное подозрение и, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с детьми, внимательно посмотрела им в глаза.
– Я недавно встретила Арин на детской площадке. Она спрашивала, как у тебя дела, Чжиюль, все ли у тебя хорошо. Кажется, Арин очень скучает по тебе.
Как только Михо упомянула знакомое имя, настороженность в глазах Чжиюль немного ослабла. Однако на ее лице все еще отражалась печаль, утрата и глубокая тоска.
Главными жертвами этой трагедии были дети. Чжиюль, Хаюль, Арин, Минсон. А тогда давно пострадали и они сами – Михо, Ючжин и Сэгён.
Детей всегда приносили в жертву ради желаний взрослых, и весь груз последствий неизбежно ложился на их маленькие плечи. Малышам предстояло расти, жить дальше, а пока их раны не превратятся в шрамы, они будут вынуждены бороться с болью прошлого. Михо стало тяжело на душе при мысли о том, сколько еще эти девочки будут сражаться с травмами, которые уже оставили неизгладимый след в их жизнях.
– Я все время думаю о маме, – прошептала Чжиюль своими маленькими губами. Произнеся слово «мама», она вдруг опомнилась и сразу же замолчала, словно испугавшись собственных слов.
Казалось, кто-то запретил Чжиюль даже произносить слово «мама». Или, возможно, она сама чувствовала, что не должна говорить об этом, и замолкала раньше, чем осмеливалась сказать больше. В любом случае ее рана оставалась незалеченной, как будто никто не пытался помочь ей справиться с этой болью.
– В этом нет ничего плохого. Скучать по маме – это нормально. Не нужно это прятать. Я тоже очень скучаю по ней.
Михо осторожно погладила Чжиюль по маленькой голове. Глаза девочки покраснели, и в них появились слезы. Хаюль, казалось, не замечала происходящего: она сидела спиной к сестре и Михо, полностью погрузившись в рисование в своем альбоме цветными карандашами.
Михо осторожно обняла Чжиюль, пытаясь ее успокоить.
– Мама сказала… что хочет защитить нас.
– Вот как…
– Она говорила, что должна нас оберегать.
– …
– Но… что, если это из-за меня?
Чжиюль подняла заплаканное лицо и посмотрела на Михо. В этот момент сердце той наполнила ледяная, пронизывающая печаль. В глазах ребенка было не только горе.
– Ты о чем?
Михо убрала руку, которой обнимала Чжиюль. Девочка вытерла слезы тыльной стороной ладони и закусила губу. Ее губы подрагивали, в глазах было еще что-то, кроме горя и грусти.
Страх. Чжиюль явно чего-то боялась.
– Мама внезапно изменилась. Она стала странной. Все время смотрела на тот USB. Каждый день только на него.
USB? Неужели речь о том самом USB, на котором был сохранен черный список?
– А что, если мама стала вести себя странно из-за него? Мама Совон просила его найти, но среди маминых вещей его не было. Это такая черная палочка. Мама оставила ее на туалетном столике. Мы искали, но так и не нашли…
В тот момент глаза Михо широко распахнулись.
– Подожди, Чжиюль, что ты сейчас сказала?
– Я сказала, если мама стала странно вести себя из-за него, что нам делать?
– Нет, не это. Как, говоришь, выглядит USB?
– Он был похож на черную палочку.
Не может быть. USB, о котором знала Михо, был серебристого цвета.
O_su_zzzzi (О Ючжин):
Скоро откроется ящик Пандоры.
#запасаюсь_попкорном #название_фильма #тайна_трех_каратов_и_черного_списка #все_ложь #киношное_вранье #смотрите_фильмы_с_друзьями
На фото в социальных сетях Ючжин был запечатлен новейший ноутбук компании «Эльс Электроникс», в который был вставлен серебристый USB с округлыми очертаниями.
– Разве он не серебристого цвета? Такой круглый? – переспросила Михо.
– Нет, мама каждый день рассматривала USB, который был как черная палочка.
Ее разум потряс мощный удар, будто вихрь мыслей пронесся сквозь голову. Мир перед глазами пошатнулся, и Михо почувствовала, как земля уходит из-под ног.
На самом деле было два USB: один с тем злосчастным списком, а другой – в форме черной палочки.
Пока Михо ошеломленно молчала, Хаюль, закончившая рисовать, внезапно подняла свой альбом в воздух.
– Я закончила!
Хаюль с покрасневшими от волнения пухлыми щеками протянула Михо свой альбом. Однако прежде чем рука Михо успела дотянуться до него, Чжиюль резко выхватила альбом. Рисунок в черных тонах мгновенно исчез из поля зрения Михо.
– Нет! – резко выкрикнула Чжиюль. Она крепко прижала альбом к себе, чтобы Михо не смогла увидеть рисунок. Прежде чем женщина успела ее остановить, она толкнула Хаюль и вырвала лист с рисунком. – Я же просила не рисовать это! Почему ты не слушаешь старшую сестру?
Чжиюль яростно разорвала рисунок на мелкие кусочки. Она сделала это с такой силой, что от изображения не осталось ничего, кроме крошечных клочков бумаги, которые уже невозможно было собрать или узнать.
Хаюль разрыдалась, но Чжиюль не обратила на плач сестры ни малейшего внимания.
– Это все ложь. Нельзя рисовать такое, поняла? Я сказала – нельзя! – Ее голос прозвучал совсем не по-детски.
Только теперь Михо осознала, кого копировала Чжиюль. Она повторяла точь-в-точь поведение своей матери, которое та проявляла незадолго до своей смерти.
«Мама хочет вас защитить».
«Она должна вас оберегать».
«Это все ложь».
«Нельзя рисовать такое».
Почему Ючжин говорила такие вещи? Что же тогда нарисовали Чжиюль и Хаюль?
Михо вспомнила рисунок Хаюль, который мелькнул перед ее глазами. Хотя она не успела рассмотреть его подробно, но заметила на изображении что-то длинное и черное.
Неужели это был USB?
Хаюль лежала на полу, кричала, плакала, каталась из стороны в сторону и стучала ногами. Михо хотела подойти к девочке, чтобы попытаться ее успокоить, когда внезапно услышала шаги, приближающиеся со стороны коридора. Это была мать Ючжин, направляющаяся в комнату.