Страница 1341 из 1396
«Если я когда-нибудь умру, то это точно будет самоубийство». – Вдруг ей вспомнились слова Ючжин, сказанные семнадцать лет назад.
Только где именно она это сказала?
Стояла такая же ветреная погода, как и сегодня. Волосы Ючжин развевались в ночном воздухе, а ее лицо, бледное на фоне черного неба, казалось холодным и отчужденным.
Да, это было на детской площадке рядом с ее домом. Несмотря на поздний час, Ючжин не спешила возвращаться домой. Она сидела на качелях, тихо покачиваясь в одиночестве.
«Если я когда-нибудь умру, то это определенно будет самоубийство. Михо, помоги мне упокоиться с миром». Хоть точные слова и ускользали из памяти, Михо помнила, что Ючжин сказала нечто подобное.
– Если ты так обижена на кого-то, то почему сразу самоубийство? – спросила она тогда.
Ючжин ответила:
– У меня нет другого выхода.
Нет, это было не так.
– Это единственный способ. Я…
Остальные слова утонули в шуме ветра.
В памяти всплыли отчетливые образы: розовый кардиган от «Поло», холодный ветер, скользящий по шее, и громкие звуки цикад. Почему тогда зашла речь о смерти, оставалось загадкой, словно мысли окутал туман. Единственное, что Михо отчетливо помнила, – это ощущение сильного беспокойства, предчувствие чего-то зловещего и пугающего, которое охватило ее в тот день.
Погуляв какое-то время по дорожке, Михо направилась к детскому саду «Херитидж», расположенному внутри жилого комплекса.
Трехэтажное здание в пастельных тонах, перед которым располагались небольшой газон и песочница, окруженные низким забором, блестело на солнце. Рядом с детским садом находилась площадка, к которой побежали дети, только что вышедшие из здания вместе с мамами. Михо остановилась и села на скамейку. С ее места открывался отличный вид на детский сад и площадку.
Михо взглянула на часы: 15:25. В «Херитидж» занятия заканчивались в 15:30, и дети, выходя из детского сада, не могли спокойно пройти мимо площадки. Как Михо и думала, мамы начали приходить с интервалом в несколько секунд или минут. Одни принесли с собой детские велосипеды, другие – самокаты или беговелы. Вскоре площадка наполнилась мамами и детьми, оживленными играми и беседами.
Эта мирная сцена из повседневной жизни была полна ярких красок, словно радужное полотно. Михо безучастно наблюдала за этим жизнерадостным пейзажем.
Вдруг ее внимание привлекла женщина, медленно ведущая велосипед в сторону детского сада. Длинные волнистые волосы, опущенные брови, большие круглые глаза – это была Наён. Она припарковала велосипед снаружи и вошла в детский сад. Ее ребенок выбежал, быстро вскочил на велосипед и стремительно помчался вперед. Наён медленно пошла вслед за ним.
Михо осторожно последовала за ней. Наён прошла мимо компании мам, сидевших на скамейке возле площадки.
В этот момент мамы на скамейке прервали разговор, а их взгляды на мгновение задержались на ней. Затем женщины вернулись к своей беседе.
Наён, казалось, не заметила этого или предпочла не обращать внимания, продолжая сосредоточенно следовать за своим ребенком, увлеченно катавшимся на велосипеде.
Несколько детей на велосипедах уже успели отъехать далеко от площадки, их смех постепенно затихал вдоль узкой тропинки между домами. Наён и Михо тоже свернули на эту дорожку.
Между высокими жилыми домами пронесся резкий порыв ветра. Они отошли от игровой площадки всего на несколько шагов, но вокруг царила зловещая тишина. Лишь шелест листьев, раскачиваемых ветром, нарушал безмолвие.
И вдруг случилось это.
Брямс, тр-р-р-р, брямс, тр-р-р-р.
Раздался звук, словно что-то упало на землю и покатилось.
Михо подняла голову и взглянула вверх. Она подумала, что это мог быть град. Но с неба ничего не сыпалось. День был ветреным, но ясным.
Брямс, тр-р-р-р.
Тот же звук раздался вновь. Михо настороженно стала вслушиваться. Звук доносился откуда-то спереди. Она пристально посмотрела на спину Наён.
Глаза Михо широко раскрылись. Из ослабевшей руки Наён что-то падало на землю. Это были мелкие камешки.
На тропинке повсюду были разбросаны камни. Наён, казалось, повторяла за Гензелем и Гретель, оставляя за собой метки, чтобы найти дорогу домой.
– Послушайте. – Михо подняла один из камешков и окликнула Наён. Та остановилась и обернулась.
При ближайшем рассмотрении ее лицо выглядело не просто уставшим, а совершенно опустошенным. Глаза были впалые, кожа – сухая и безжизненная. От того пухлого и милого лица, которое Михо привыкла видеть в социальных сетях, не осталось и следа. Перед ней стояла изможденная, почти призрачная фигура. Ее обвисшие руки безвольно свисали, словно у куклы на нитях, движимой лишь инерцией.
Тусклые, лишенные жизни глаза обратились к Михо. Наён, усилием воли сосредоточившись, сфокусировала взгляд и чуть приоткрыла губы. В глазах мелькнула настороженность.
– Похоже, вы что-то уронили, – сказала Михо, приблизившись и протянув камешек. Наён неподвижно уставилась на ее ладонь.
Женщина попыталась разрядить напряжение шутливым тоном, но в ответ не последовало ни слова.
– Вы ведь потеряли камешек, да? – снова спросила она.
Губы Наён несколько раз дрогнули, прежде чем наконец раскрыться. Она пробормотала что-то настолько тихо и неразборчиво, что Михо не смогла уловить смысл слов.
– Простите, я не расслышала.
– Это не я… – пробормотала Наён, запинаясь на последних словах, словно смущенная своим ответом.
Странный и неожиданный ответ сбил Михо с толку, особенно если учитывать, что никто Наён ни в чем не обвинял. Тем не менее она продолжила разговор, стараясь сохранить непринужденный тон.
– Вы меня помните? Я подруга О Ючжин. Вы ведь Ким Наён, верно? Мы виделись на похоронах.
– Да.
– Ваши дети ведь ходят в один садик?
– Да, – снова машинально ответила Наён, бросив взгляд на тропинку, по которой умчались дети на велосипедах.
Она явно не проявляла особого интереса к разговору. Возможно, ей было скучно или лень поддерживать беседу. Нет, скорее она пыталась избежать разговора. У нее не получалось удерживать прямой зрительный контакт.
– Это действительно ужасно. Я даже не могла представить, что Ючжин уйдет вот так, – продолжила Михо.
– Да, ужасно.
– Как вообще могло произойти что-то подобное?