Страница 1337 из 1396
Обстоятельства, при которых было найдено тело, вызвали множество споров. Одни утверждали, что они указывают на глубокую ненависть преступника к жертве, другие полагали, что женщина просто пыталась сбежать через балкон.
Несмотря на огромное внимание общественности к этому делу, следствие столкнулось с серьезными трудностями. За месяц до трагедии из-за проблем с конфиденциальностью многие камеры видеонаблюдения были демонтированы, в том числе и в коридорах подъездов. Это лишило полицию возможности установить, кто входил в квартиру и выходил из нее в день происшествия.
Место преступления обнаружила не полиция. Житель того же дома, Ким Чону, ошибочно принял О Ючжин за самоубийцу и вошел в квартиру № 702, чтобы ее остановить. Он схватился за дверную ручку голыми руками, включил свет, запачкав кровью выключатель, и наступил на кровавые следы на полу. Место преступления не было сохранено в первозданном виде, и неизвестно, сколько улик преступника было уничтожено его действиями.
Полиция заявила, что рассматривает версию о причастности к преступлению постороннего, но проверяет и круг общения мужа.
Услышав от Сэгён о похоронах Ючжин, Михо не просто заинтересовалась этим делом, но начала глубже вникать в его детали. В какой-то момент она осознала, что полностью погружена в расследование. Это дело стало ее одержимостью, словно личной миссией.
Михо не просто искала и читала все статьи о происшествии, но и присоединилась к сообществам, посвященным анализу криминальных дел. Она настроила уведомления так, чтобы сразу получать оповещения о новых постах, и иногда просыпалась посреди ночи, чтобы сесть за компьютер и провести время до утра в обсуждении новых деталей дела.
– Похоже, полиция сосредоточилась на проверке людей из окружения мужа. Они проверяют финансовые связи и возможные конфликты, – сказала Сэгён, и Михо подняла голову.
– А как насчет окружения Ючжин? Ведь преступник таскал по квартире не мужа, а ее. И даже выставил ее тело на балкон.
Она никак не могла отделаться от мысли, что трагедия началась не с мужа, а с Ючжин.
– О Ю… Нет, Ючжин, похоже, сразу после свадьбы уволилась с работы. После рождения детей она полностью посвятила себя их воспитанию, поэтому полиция, вероятно, решила, что в ее окружении не было людей, с которыми могли бы возникнуть конфликты или пересечься интересы.
Михо собиралась возразить, но в этот момент в похоронный зал вошли две женщины.
Одна из них была с короткой стрижкой и холодным взглядом, другая – с длинными волнистыми волосами и добрым, приветливым лицом. Внешне они были абсолютно разными, но их объединяла схожая атмосфера, витающая между ними, как и у женщин, сидящих перед Михо и Сэгён.
И действительно, разговор у тех внезапно оборвался, словно кто-то нажал кнопку «выключить звук».
Новоприбывшие с напряженными лицами тихо вошли в траурный зал. Пока они возжигали благовония и кланялись, сидящие впереди женщины неотрывно следили за ними, сопровождая происходящее перешептыванием.
– Даже Чжона с Наён пришли.
Сидевшие перед Михо и Сэгён женщины поднялись и направились к ним.
Женщину с короткой стрижкой и холодным выражением лица звали Чжона, а ту с длинными волнистыми волосами и миловидной внешностью – Наён.
Никто не решался заговорить первым. Женщины смотрели друг на друга изучающими взглядами, словно пытаясь определить, какую позицию занять по отношению друг к другу.
Вскоре на глазах у Чжоны и Наён заблестели крупные слезы. В этот миг напряжение, царившее между женщинами, растаяло. Они все крепко обнялись, и их рыдания долго еще эхом раздавались в траурном зале.
Собравшись вместе, они переместились на более просторное место за спиной Михо и Сэгён.
По их разговорам, где упоминались имена детей и звучали обращения «мама такого-то», можно было догадаться, что это были матери детей из детского сада.
Некоторое время они обменивались глубокими сожалениями по поводу случившейся трагедии. Обсуждая, насколько ужасно было происшествие и как сильно оно их потрясло, женщины говорили с присущими им изысканностью и сдержанностью, демонстрируя внутреннюю силу и достоинство.
Михо невольно замолчала и стала прислушиваться к разговору.
– Небеса были безжалостны к ней. Она была такой красивой и доброй…
– Такой красоты не сыщешь. Когда я впервые увидела Ючжин, подумала, что передо мной телезвезда. И как же я удивилась, узнав, что мы с ней ровесницы.
– А какой у нее был добрый характер. Настоящий ангел!
Женщины безудержно восхищались внешностью и личностью Ючжин, щедро раздавая комплименты. Однако несмотря на обилие эпитетов, их слова оставались на удивление расплывчатыми и поверхностными.
– Кто же совершил такое ужасное преступление? Надеюсь, преступника скоро найдут.
– Думаю, что кто-то затаил злобу на Ючжин.
Услышав уверенный голос, Михо обернулась, чтобы посмотреть, кто это сказал. Ей хотелось понять, кто говорил последним, но женщины уже сменили тему.
Человек, затаивший злобу на Ючжин… Значит ли это, что говорившая тоже считает, что причина трагедии связана с самой Ючжин? Или она намекала, что Ючжин могла сделать нечто, что вызвало чью-то ненависть? Эти слова не давали Михо покоя.
– Кстати, а где Чжие? – внезапно спросила Чжона.
Казалось, за это время она совсем забыла о первоначальном напряжении между ней и остальными матерями.
– Действительно странно, что ее не видно. Я думала, что хотя бы на похороны она придет… – добавила одна из женщин.
– Наверно, постыдилась приходить.
– Но все же есть вещи, которые нужно соблюдать… хотя бы минимальные приличия.
– Если бы она знала о приличиях, то не вела бы себя так. Все больше кажется, что тогда Чжие поступила нарочно.
Чжона и другие женщины обменивались репликами так, словно заранее сговорились. Тема «Чжие» мгновенно вызвала оживленное обсуждение, и каждая поспешила высказать свое мнение, которое оказалось далеко не дружелюбным.
Как известно, лучший способ укрепить внутренние связи – найти общего врага. Михо начала понимать, почему Чжона вдруг завела разговор о Чжие.
– Так и должно быть. Михо, Чан Михо. – Голос Сэгён прорвался сквозь мысли Михо. В этот момент ее взгляд встретился со взглядом Чжоны, и Михо поспешно отвернулась.
– Ой, Сэгён.
– Ты вообще слушаешь меня?
– Прости, о чем ты говорила?