Страница 77 из 87
— Да? Насколько я помню, ты сказал, что мне нельзя приходить и играть. Так что... — Смотрю вниз на Тилли, и она улыбается мне со знающим блеском в глазах. Я подмигиваю ей, а затем снова смотрю на Бишопа. — Значит, мы против вас. — Его ухмылка исчезает, и в тот момент, когда он собирается нажать на курок, я сжимаю свой, и ярко-розовая краска разбрызгивается по всей передней части его твердой груди, затем поворачиваю пистолет к Нейту, делая два уверенных выстрела в его грудь. Ухмыляясь, опускаю пистолет. — Видишь... — Черная краска ударяет меня в грудь, и тут же в меня вонзается острое жало. — О, боже!
Бишоп продолжает ухмыляться, а затем опускает пистолет. Я собираюсь ударить его тыльной стороной пистолета, но он отталкивает его с дороги, его рука приближается к моему горлу. Он бросает меня на землю, его хватка все еще на моей шее, как ошейник. Бишоп проводит кончиком носа по моей переносице, его талия прижимает меня к земле, а улыбка щекочет уголки его губ.
— Видишь, детка? Не становись чертовски самоуверенной.
Нейт закатывает глаза, когда Брэнтли и Эйс обходят один из стволов дерева.
— Чертова сука, — ворчит Брэнтли, вытирая розовую краску с челюсти.
Бишоп дьявольски ухмыляется, прежде чем поправить его. Он легонько целует меня в губы, очень нежно, прежде чем встает и поворачивается лицом к Брэнтли.
— Второй удар, щенок. Не допусти, чтобы дошло до трех, потому что мне будет слишком приятно испортить твое хорошенькое личико.
Я встаю с земли, отряхивая грязь со штанов. Взяв руку Бишопа в свою, притягиваю его ближе к себе.
— Все в порядке. — Какие бы проблемы не были у Брэнтли со мной, он, очевидно, считает их обоснованными.
Перекинув пистолет через плечо, Нейт наклоняется, чтобы поднять Тилли, прижимая ее к груди. Я пристально наблюдаю за ними, слегка сбитая с толку, пока Бишоп не ловит меня.
— Да, я думаю, можно с уверенностью сказать, что плейбой нашел свою цыпочку.
— Ты думаешь? — спрашиваю я, наклонив голову.
Бишоп усмехается.
— Да, в основном.
Бишоп разговаривает по телефону, когда я выхожу из душа, сжимая полотенце. Он смотрит, как я вхожу, но продолжает отвечать на вопросы по телефону, внимательно наблюдая за мной.
— Да, — говорит он. — Нет, с ней все в порядке.
Останавливаюсь, вытаскивая одежду из сумки.
— Да, я чертовски уверен, папа. Отмени это.
Надежда вспыхивает в моей груди, но я наклоняюсь и надеваю трусы под полотенце, стараясь вести себя как можно тише.
— Хорошо, — пробормотал он. — Да, договорились.
Договорились? Что за сделка?
Он вешает трубку, встает и идет ко мне. Заходящее послеполуденное солнце светит в окна, освещая его загорелую кожу.
— Дело сделано. Он знает. Я должен поговорить с ним, когда вернусь домой, но думаю, что убедил его не преследовать тебя.
Я роняю полотенце.
— Тогда отпразднуем?
Он ухмыляется, идёт ко мне и снимает рубашку.
— Абсо-бл*дь-лютно.