Страница 76 из 87
Что, черт возьми, у него за дела со мной? Ни для кого не было секретом, как сильно он меня ненавидит, но я подумала, что он это пережил. У нас был хороший период, но с тех пор, как мы здесь, он снова стал первоклассным придурком. Я уже знаю, что Брэнтли винит меня в том, почему он здесь, но Бишоп сказал, что это не имеет большого значения, что они здесь только для того, чтобы заставить его отца гадать. Чтобы он продолжал преследовать нас. Я не…
— Мэди! — Бишоп рычит, его глаза по-прежнему устремлены на Брэнтли.
— Да?
— Жилет надела?
— Да.
Бишоп усмехается.
— Хорошо. — Он наставляет на меня пистолет, и прежде чем я успеваю спросить, какого хрена он делает, он нажимает на спусковой крючок, и тяжелый удар обрушивается мне на грудь.
— Ай! Бишоп! — ругаю я его.
— Ты в отключке. Сядь, бл*дь, на место.
— Но я…
— Я сказал, садись, бл*дь, на место. — Он показывает на бревно.
Хмыкаю и сажусь. Нейт подходит к Тилли и показывает на меня, а потом она начинает подходить, ее нижняя губа слегка поджата. Плюхнувшись рядом со мной, она вздыхает.
— Интересно, в чем тут дело?
Я пожимаю плечами.
— Кто, черт возьми, знает этих парней? — Бишоп уходит, заряжая пистолет, а Нейт и еще несколько человек следуют за ним. Я смотрю на Тилли и ухмыляюсь. — Кто сказал, что мы не можем присоединиться?
Ухмыляясь, она встает с бревна и протягивает мне руку.
— Вот именно.
Как только все парни исчезают в глубине темного, мрачного леса, Тилли достает пистолет из сумки, которая у нее была. Я подхожу к ней, наклоняюсь и забираю свой из сумки, которую Бишоп тоже оставил.
— Черт, мы сделаем это? — спрашивает она, натягивая жилет и оглядываясь слева направо, осматривая окрестности.
— Что? — бормочу я, загружая пейнтбольные шарики в пистолет. — Конечно!
Тилли смеется, качает головой, но следует за мной.
— Мэди, ты такая бунтарка. Разве Бишоп не рассердится?
— Именно поэтому я и делаю это, — я ухмыляюсь ей.
Она снова качает головой, пока я перекидываю пистолет через плечо.
— Ты такая плохая.
Мы начинаем на цыпочках пробираться в лес, толстые ветви мгновенно прикрывают нас от солнца.
— Я пойду за тобой, — шепчет Тилли.
Я закатываю глаза.
— Да. Иди за мной, но эти пули не могут убить никого, кто попытается убить нас, так что если, например, горный лев или кто-то еще придет за нами, я не смогу нам помочь.
Тилли останавливается как раз в тот момент, когда мы проходим через поляну.
— Но на самом деле ты не охотишься на горных львов, не так ли?
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней лицом.
— Конечно, нет! Но я бы выстрелила, чтобы убить любого человека, который это сделает.
Ее рот захлопывается, а затем она смеется надо мной.
— О, ты это несерьезно.
Я смеюсь вместе с ней, хотя очень серьезна. Моему отцу пришлось физически сдерживать меня после того, как какая-то глупая пустышка и ее тупая семья загрузили фотографию на Facebook с мертвым львом, которого они убили, гордо держа его безжизненное тело. Однажды я собираюсь повторить эту фотографию, только с их первенцем в руках.
Ладно, это было слишком давно. Да, это было давно, но, увы, чтобы люди ни думали об охотниках, я люблю животных. Больше, чем людей. Я и моя семья охотились только на оленей, если только это не стрельба по уткам.
— Мэди! — Тилли шепчет мне в затылок, ее дыхание касается моей шеи.
— Что? — шиплю я в ответ, поднимая пистолет. Тилли следует за мной по пятам, ее грудь трется о мою спину каждые две секунды. Если бы мы сейчас были в фильме ужасов, она бы нас убила.
— Уже темнеет.
— Ну, вот что происходит, когда уже почти восемь вечера, расслабься. — Я иду, чтобы перешагнуть через упавшее бревно, когда поскальзываюсь и падаю на землю, как раз в тот момент, когда ярко-зеленая краска брызжет на ствол, находящийся рядом с нами. Тилли вырывается из своего ступора, смотрит на зеленую краску, а затем вскрикивает в шоке, когда еще одни брызги краски попадает ей прямо в челюсть. Я в шоке закрываю рот рукой. Ей могло легко выбить несколько зубов. Перекатившись на живот, прижимаю пистолет к плечу и смотрю в прицел, диаметр которого дает мне возможность увеличить изображение. Куст шелестит напротив нас, но я знаю, что это слишком просто и, очевидно, было подстроено. Заметив, что куст сначала переместился справа, я направляю конец своего пистолета вправо, где, конечно же, появляются лица Брэнтли и Эйса, где они смеются над глупостью Тилли и, возможно, моей глупостью. Я ухмыляюсь. — Бу-у-у, ублюдки. — А затем нажимаю на спусковой крючок, направляя пистолет сначала на самодовольное лицо Брэнтли. Когда вижу яркие, пастельно-розовые брызги на его шокированной роже, я быстро направляю пистолет на Эйса и снова спускаю курок, на этот раз, попадая точно туда, куда они попали в Тилли, в угол челюсти.
Они оба громко кричат.
— Бл*дь!
Я смеюсь и поворачиваюсь к Тилли, которая рыдает, прислонившись к стволу дерева, слезы текут по ее щекам, размазывая зеленый цвет на ее лице.
— Эй. — Я придвигаюсь ближе к ней. — Больно, да? Не волнуйся. Я их сделала.
Она качает головой, слезы не собирают заканчиваться.
— Дело не в этом, Мэди.
— Что случилось? — спрашиваю я, придвигаясь ближе к ней, но мой палец все еще наготове.
— Мой отец. Ну, эм…
— Твои синяки? — Шепчу больше для себя, чем для нее, складывая два и два вместе, она расстроена, а потом первое, что она говорит, это ее отец.
Она кивает.
— Он пьяница. Моя мама ушла, когда мне было два года, и он всегда напоминал мне о том, что я в долгу перед ним, потому что он остался рядом, а она бросила нас. — Тилли снова смахивает слезы со щек. — Он становится грубым почти каждую ночь.
— Ты не должна говорить об этом, если не хочешь, Тилли. Все в порядке.
Она улыбается, откидывая с лица волосы.
— В любом случае, я просто хотела объяснить, почему слишком остро отреагировала на это.
Шаги приближаются, хруст их близости вибрирует, и я быстро встаю, прикрывая Тилли и поднимая пистолет на того, кто идет.
— Ого! — Бишоп улыбается, подняв руки. — Только я, детка.
Сужаю глаза.