Лидория

Глава 19. Кому верить?

Рука сжалась крепче, другая обхватила меня поперёк груди, прижимая руки к телу. Я рванулась, попыталась лягнуть нападавшего, но он лишь усмехнулся мне прямо в ухо — тихо, почти ласково, и от этой усмешки кровь застыла плотнее, чем от ночного холода.

— Тише, тише, — прошептали насмешливо. — Не дёргайся, Николь. Не хочешь же ты, чтобы кто-нибудь ещё услышал.

Рэйн.

Я узнала его не по голосу, но по запаху. Кожа, металл, дешёвый табак, который он всегда жевал на дежурствах, думая, что никто не знает. Я столько раз проходила мимо него, когда он был в караулке, слышала, как он травил байки о Восточных землях, о битвах, о службе Ашинару. Пару раз он даже учил меня владеть коротким клинком. Он был единственным человеком в замке, помимо Ашинара, кому я доверяла хоть немного, тем, с кем я изредка общалась помимо Темного мага.

И вот теперь его рука душила меня, а шёпот был таким будничным, будто он всего лишь одёргивал нашкодившего ребёнка. Как он вообще услышал меня за дверью, как успел выйти так быстро и схватить меня?

— Отпусти, — прохрипела я сквозь пальцы, но он лишь сжал крепче.

— Не могу. Ты же понимаешь. — Он потащил меня прочь от двери, вглубь тёмного коридора, подальше от света. — Ты подслушивала, Николь. Это невежливо. И опасно.

Он втолкнул меня в какую-то боковую комнату, закрыл дверь и только тогда убрал руку от моего лица. Я отшатнулась, вжимаясь спиной в стену, и уставилась на него.

Рэйн выглядел точно так же, как всегда: тёмные волосы зачёсаны назад, лицо жёсткое, обветренное, с белым шрамом через бровь — память о стычке с горными тварями три зимы назад, он сам рассказывал. Он был высоким, широкоплечим, с руками, привыкшими к мечу. Но глаза… Глаза были другими. Не было в них прежней усмешки, привычного тепла. Только холодный расчёт. А может, так было всегда, но я этого не замечала, точно так же как в начале желала сбежать из Зеленого замка, даже не пытаясь понять, кто такой Ашинар.

— Ты... — Я задохнулась от ярости и страха. — Ты с ней заодно? С Лирой? И сколько вас еще таких сообщников?

— Не с ней, — Рэйн скрестил руки на груди. — С собой, Николь. С собой и с Лидорией. Настоящей Лидорией, не той, которую Ашинар рисует тебе в своих сказках.

— Что ты несёшь? — Я сжала кулаки, но голос дрожал. — Ашинар спасает этот мир! Мы оба спасаем!

Рэйн покачал головой, и на его лице проступила горечь, которой я раньше не замечала. Или не хотела замечать. Я вообще мало в ком что-либо замечала.

— Ашинар спасает себя, — произнёс он тихо. — Замок — это его сила, его жизнь. Если магия замка угаснет, он потеряет всё. Станет обычным человеком, хрупким, смертным. Он боится смерти больше, чем Лидория боится засухи. И ради того, чтобы сохранить свою силу, он готов на всё. Включая тебя. Лидория не погибнет, как он тебе внушил, она лишь потеряет магию, а вместе с ней и власть Ашинара над другими.

Конечно, Рэйн не мог знать, что Ашинар не просто человек, он дракон. Но что есть дракон без магии? Мощь и сила, но вместе с тем и уязвимость. Без магии он не сможет и дальше иметь то влияние, которое у него есть сейчас, а еще защитить себя, если вдруг вскроется, что он дракон и на него начнется охота.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что где-то в глубине души я знала, что в его словах есть доля правды. Ашинар сам признал, что не отпустит меня. Что его дракон не допустит этого. Что без меня он перестанет быть собой. Это звучало как признание в любви, но Рэйн сейчас переворачивал это с ног на голову, и я не могла найти аргумент, чтобы возразить.

— Ты не знаешь его, — всё же прошептала я.

— Я служу ему много лет, — Рэйн усмехнулся, но без веселья. — Я знаю его лучше, чем ты думаешь. Знал его ещё до того, как он надел на себя маску тирана. Знаешь, каким он был раньше? Добрым. Открытым. Щедрым. Пока не понял, что доброта не удержит власть. И тогда он стал тем, кого ты видишь. Жестоким, расчётливым, безжалостным. Все страхи, которые ходят о нём по Лидории, — не сплетни, Николь. Каждая из них основана на правде.

Я молчала, чувствуя, как внутри что-то раскалывается. Хмурила брови и кусала губы, борясь с противоречивыми чувствами.

— Что, он убедил тебя в обратном? — вскинул брови Рэйн.

— Но обряд... — проигнорировала я его замечание.

— Обряд, — перебил Рэйн. — Обряд Единения. Ты знаешь, что он на самом деле делает? Не просто связывает вашу силу. Он связывает тебя с замком. Навсегда. Совсем не так, как его. Ты станешь частью Зелёного замка, его источником. Твоя магия будет питать его стены, его потоки, его драконью кровь — до тех пор, пока ты не сгоришь. А ты сожжёшь себя, Николь. Может, не через год, не через десять, но рано или поздно магия выжрет тебя досуха. Ашинар это знает. И всё равно ведёт тебя к обряду.

Мир качнулся. Я вцепилась в стену, чтобы не упасть. В глазах закружилось. Я ощутила сухость во рту и сдавливающее ощущение в груди, которое причиняло боль.

— Лжёшь, — прошептала я, но голос не дрогнул, он сорвался. — Он бы не стал...

— Он уже стал, — Рэйн шагнул ко мне. — Подумай сама. Почему он не сказал тебе всего заранее? Почему позволил тебе узнать правду кусками, через боль и предательство? Потому что ему нужно, чтобы ты пришла на обряд добровольно. Магия работает только тогда, когда обе стороны согласны. Если бы ты знала всё с самого начала, ты бы отказалась. И замок бы погиб. Вместе с его силой.

Я смотрела на него, и внутри бушевала буря. Его слова складывались в логичную, страшную картину, и я не могла найти в ней ни одной трещины, чтобы разрушить её. Всё сходилось. Молчание Ашинара. Его нежелание говорить прямо. Его внезапная откровенность — дозированная, выверенная, ровно столько, сколько нужно, чтобы я осталась. И его страсть — была ли она настоящей или ещё одним инструментом?

Нет. Нет, нет, нет. Я не поверю. Тот поцелуй, та дрожь в его руках, тот страх в его глазах — это не подделаешь. Не обманешь. Драконья сущность не лжёт, она слишком первобытна для такой хитрости. Это просто не может, не должно быть правдой.

— А ты? — я подняла голову и посмотрела Рэйну прямо в глаза. — Ты служишь ему столько лет и теперь предаёшь. Чем ты лучше?