Страница 75 из 80
— Слишком общие слова, — я покачал головой. — Американские бизнесмены захотят конкретики. Нужно полное сохранение договора о взаимной торговле, которое подписали в начале века. И нужно обсудить снижение пошлин на американские товары…
— Чарли… Мы не собирались превращать Кубу в колонию.
— Взамен на аналогичные уступки для кубинских товаров на рынках США.
— И что нам возить? — спросил Кастро. — Сахар?
— Скоро сухой закон будет снят, — ответил я. — Мы будем возить ром и сигары в больших объемах. Народ дорвется и начнет пить как не в себя. Это выгодно и им. Пишите, пишите.
Менокаль вздохнул. До него наконец дошло, в какой ситуации он оказался. Но он все-таки взялся и принялся продолжать:
— «Включая подтверждение существующих торговых соглашений и готовность к дальнейшим переговорам о взаимном снижении тарифных барьеров, особенно в отношении экспорта сахара, рома и табака с территории Кубы».
Кастро, который до этого молчал, вдруг подал голос:
— А земельная реформа? Мы с Хуаном планировали это сделать вместе. Уже подготовили проект.
— Что именно? — повернулся я к нему. Этого мы не обсуждали. Впрочем, я и не ожидал другого — было понятно, что такие деятельные люди уже успели что-то подобное замутить.
— Крестьяне в Орьенте, да и по всей стране годами страдают от того, что латифундии скупают земли за бесценок. Люди работают на чужой земле, отдают половину урожая хозяину, а сами едва сводят концы с концами.
— Это слишком радикально, — проговорил Менокаль, покачав головой.
— Вот только если мы не покажем им хоть какие-то реальные перемены в ближайшие месяцы, революция покажется им пшиком, — сказал Гарсия. — Если мы хотим удержать власть, а не устроить гражданскую войну, то…
— Что вы предлагаете? — спросил я.
— Программу субсидий для мелких фермеров, — ответил Кастро. — Государственные кредиты под низкий процент, помощь с семенами и оборудованием — я надеюсь, Чарли сможет нам помочь — для тех, кто готов отойти от монокультуры сахара. Нам нужна еда.
— В общем, вы хотите распространить свой метод ведения хозяйства на всю страну, — я улыбнулся.
— Я уже показал на своей земле, что это работает, — пожал плечами Анхель.
— Это разумно, — сказал Менокаль. — А вот что с перераспределением самих латифундий? Люди же ждут именно этого.
— Не сразу… — проговорил он. — Если мы хотим признания в США, то мы не можем этого сделать. Иначе уже завтра к берегам подойдет флот.
— Начните с субсидий, с постепенного выкупа заброшенных земель через государственный фонд и их распределения, — проговорил я. — Я пришлю агрономов, они посмотрят, что и где можно выращивать — это не проблема. Семена и оборудование тоже завезу. Я даже думаю, что под это дело можно будет основать еще один фонд — это не проблема. Фонд помощи новой карибской демократии. И ввозить все это мы будем совершенно бесплатно. Официально.
— А неофициально? — спросил Кастро.
— А неофициально мне нужна будет земля, — жестко сказал я. — Много земли. И льготные условия для моих рабочих. Теперь я планирую нанимать кубинцев. А еще я хотел бы организовать их набор в свою компанию.
— Хотите делать из местных наемников? — хмыкнул Торриенте.
— А они не пойдут? — спросил я. — Жизнь тяжелая. А тут — питание, форма и настоящее мужское дело.
— Пойдут, конечно, — вздохнул Менокаль. — Мы на это согласны. Но в ноте-то что мы будем писать?
— Про латифундии не пишите, еще рано, — сказал я. — Напишите про модернизацию сельского хозяйства, про программы поддержки местных фермеров. Это даст нам пару лет для того, чтобы провести реформу постепенно.
— Ты — хитрый лис, Чарли, — усмехнулся Батиста.
— Политика — это вообще очень хитрая штука, Фульхенсио, — ответил я. — Но есть еще один щекотливый момент, который нужно указать. Компенсация американским гражданам за возможный ущерб их имуществу во время случившихся событий.
— Ущерба почти не было, — тут же сказал Батиста. — Мы же специально следили за этим.
— Включим пункт о готовности рассмотреть обоснованные претензии, — сказал Торриенте. — На случай, если кто-то попробует раздуть скандал. Все-таки мы не хотим, чтобы американцы ввели войска, а ведь даже один убитый американец — это уже повод.
— А если начнутся махинации? — сказал Гарсия. — Если кто-то специально что-то устроит?
Ну да, уж кто-кто, а он был у нас мастером по части различных махинаций. Иначе не разбогател бы так быстро. Подворовывает он у меня, точно подворовывает, но пока полезен. Очень полезен — без него всего вот этого провернуть не получилось бы. Причем не наглеет, потому что понимает, что я могу при желании разобраться с ним точно так же, как разобрался с Пересом. А на его место тут же найдется десяток желающих.
— Я думаю, мои люди с этим разберутся, — я улыбнулся. — Меня и моих партнеров знают по всей Америке. Никому не нужны проблемы с моими друзьями.
— Хорошо, — сказал Менокаль, тем не менее покачав головой — мои методы ему не нравились. Но он всегда знал, что я бандит, а если не согласен — то нечего было и соглашаться.
— Дальше про Мачадо, — сказал я. — Нужно объяснить, что с ним будет, чтобы избежать обвинений в произволе.
— «Бывшему президенту Херардо Мачадо будет гарантирован справедливый суд с соблюдением всех процессуальных норм. Мы готовы допустить на процесс наблюдателей от международного сообщества».
— Вроде все, — сказал я.
— Хорошо, — проговорил Менокаль, взял листок, который исписал полностью. — Зачитаю вслух.
Он зачитал. Получилось неплохо, официально. Я слушал, курил сигару и только качал головой. Впервые в жизни мне пришлось поучаствовать в составлении обращения от одного государства другому. Но то ли еще будет, если мои планы сбудутся.
Хотя сбудутся ли? Сложно все это, очень сложно.
— Держите, — протянул Менокаль лист бумаги новому министру иностранных дел.
— Подготовлю чистовой вариант, — кивнул Торриенте. — Отправлю в посольство, они сами переправят в США господину Гуверу.
Я подумал немного. Был бы президентом уже Рузвельт, с ним можно было бы договориться. Как отреагирует Гувер — а хрен его знает. Может быть и разозлится и в действительности введет войска. Хотя вроде как документ мы составили правильно. В общем…