Страница 72 из 80
Люди сидели по домам. Большинству из них было без разницы, кто будет управлять их страной, разве что у некоторых была надежда, что жизнь станет легче. Но те, у кого были радиоприемники, настроили их на правительственную станцию в надежде, что ситуация прояснится.
Около четырех утра Менокаля привезли на радиостанцию. Его лицо было опухшим и кровоподтечным, но он успел отдохнуть пару часов, а еще ему привезли чистый костюм. Двое солдат поддерживали его — идти сам он был не в состоянии. Его усадили перед микрофоном в маленькой студии, освещенной единственной лампой.
Один из солдат сказал что-то технику на испанском, и тот принялся настраивать передатчик.
— Эфир открыт, господин президент, — проговорил он, когда закончил. Он еще помнил о тех временах, когда этот пост занимал этот человек.
Менокаль на секунду замялся, здоровым глазом посмотрел на людей, стоявших вокруг. Еще несколько часов назад ему казалось, что все кончено, что революция провалилась, и что его жизнь скоро закончится. Но в дело вмешался этот странный американец, и все вдруг поменялось. И когда они ждали в Ла-Кабанье, со всех сторон приходили донесения о том, что дело идет успешно.
Теперь он понимал, какое дело пытался организовать совсем недавно. А еще лучше понимал, что без Лучано и его солдат у него ничего не вышло бы. А теперь власть Мачадо пала окончательно и бесповоротно. Может быть, где-то еще возникнут очаги сопротивления, но только вот Марио видел, как действуют эти люди. И понимал, что они подавят это сопротивление быстро и легко.
Марио взял микрофон, пододвинул к себе и заговорил.
— Народ Кубы, — начал он. — Говорит Марио Гарсия Менокаль.
Он на секунду замолчал — как-то так вышло, что, планируя революцию, они не обсудили того, как обращаться к народу. Теперь ему показалось, что Лучано специально отстранился от этого дела. Будто решил, что свое дело сделал, а остальное кубинцы должны сделать сами.
— Этой ночью тирания Херардо Мачадо пала. Президент арестован, правительственные здания в столице и провинциях находятся под контролем сил, действующих во имя свободы и справедливости для нашей страны. Я обращаюсь к вам не как к подданным, а как к гражданам, потому что отныне у Кубы будет правительство, которое видит в вас не просто рабочих и источник налогов, а источник собственной законности.
Он снова замолчал, посмотрел на свои руки и заметил, что они дрожат. Он ждал этого момента, а теперь…
— Будет сформирован временный совет, который в ближайшее время проведет свободные выборы. Мы вернем стране конституционные гарантии, отмененные диктатурой. Послушайте меня. Я призываю всех военных, всех государственных служащих сохранять спокойствие и подчиняться распоряжениям нового правительства. Кровопролитие должно прекратиться. Мы не мстители, мы — освободители, и Куба, которую мы строим, будет принадлежать всем ее детям, а не одному человеку и его приближенным.
Он посмотрел в микрофон и сказал:
— Да здравствует свободная Куба.
Махнул рукой, и техник выключил передатчик. Менокаль откинулся на спинку стула, схватился за грудь и тяжело задышал. К нему тут же подскочил один из солдат, но тот махнул рукой.
— Все нормально, — прохрипел он.
Все было нормально. Просто эти несколько минут эфира отняли у него больше сил, чем несколько часов избиений в подземельях Ла-Кабаньи.