Страница 71 из 80
Несколько секунд ничего не происходило, а потом послышались хлесткие звуки ударов — похоже, что солдаты сами решали проблему со своим же сержантом. А потом в окно выставили винтовку, на ствол которой было привязано белое нижнее белье. Выбросили, так сказать, белый флаг.
— Мы сдаемся! — ответили Мартинесу. — Не стреляйте!
Все оказалось кончено уже через полчаса. Потом солдатам приказали выходить наружу по одному, и они, естественно, подчинились — а куда им еще было деваться? Выходили полуодетые, кто-то так вообще в одних кальсонах. Растерянные, испуганные, но покорные. Они понимали, что бой уже закончен, а точнее то, что никакого боя вообще не было. Просто какие-то люди вошли и сделали свое дело.
К часу ночи Донован стоял около штабного здания и курил. Ему только что отчитались о том, что лагерь полностью взят под контроль, и о потерях, а точнее об их отсутствии.
Перед ним на коленях со связанными руками стояли офицеры из командования, а их контролировали солдаты с винтовками.
— Что с ними будет? — спросил молодой лейтенант из компании Батисты, который тоже стоял и курил. Он был в курсе того, что сегодня ночью придут люди, но не знал, чем дело должно обернуться в конечном итоге.
— Не мне решать, — покачал головой Донован. — Это будет решать новое правительство. Но пока подержим их отдельно, чтобы не смущали простых солдат. И обеспечим безопасность. Вам ведь хотелось бы с ними разобраться, верно?
Лейтенант ничего не ответил, и полковник хмыкнул — он и сам знал ответ на заданный вопрос. Потом повернулся к одному из своих и приказал:
— Тернер, отправь посыльного на мотоцикле к посольству. Пусть сообщит мистеру Лучано, что лагерь под нашим контролем.
Грузовики остановились в квартале от президентского дворца, на темной части улицы. Восемьдесят человек покинули их за несколько секунд и рассыпались по прилегающим переулкам, обходя площадь по периметру, но так, чтобы не выйти под свет фонарей. Потом ухнул филин — это был условный сигнал.
Студенты Мендеса и Диаса передали им чертежи дворца. Несколько секунд, и началась работа. Группа вошла через боковой вход, сняв несколько часовых — без стрельбы, их просто крепко избили и связали. Следом вошли студенты.
Дверь вела на первый этаж, где размещались кабинет министров, приемные, Зеркальный зал и небольшая дворцовая часовня. Штурмовая группа рассыпалась по коридору, отделанному каррарским мрамором. Кто-то поскользнулся на гладком камне, выругался вполголоса, но тут же замолчал — нельзя было поднимать шум.
Мендес, шедший вместе с ними, на несколько секунд остановился у открытых дверей Зеркального зала. Еще недавно Мачадо там принимал послов и устраивал приемы для местной элиты. В темноте зал казался бесконечным.
— Дальше, — поторопил его один из солдат, и Мендес заставил себя двинуться следом.
Они прошли дальше, а потом все-таки поднялся шум — кто-то из студентов выдал себя. И началась короткая перестрелка, которая быстро закончилась. Одновременно с этим она началась снаружи, но там она прошла еще быстрее — все хорошие позиции для стрельбы уже были заняты, и солдаты президентского батальона падали замертво один за другим.
А группа прорывалась наверх по мраморной лестнице к президентским покоям.
Мачадо, разбуженный стрельбой, вышел из своих покоев в халате. Он не понимал, что происходит, его седые волосы были взлохмачены. Личный адъютант, что дежурил у входа в покои, попытался втолкнуть его обратно, вскинул револьвер, и тут же упал, пронзенный пулей.
— Не стрелять! — крикнул кто-то, когда винтовки оказалась нацелены на Мачадо. — Он нужен живым.
Через несколько секунд на него набросились и скрутили. Он посмотрел на своих пленителей, а потом на Мендеса, который вышел вперед — узнал этого активиста, который устраивал демонстрации, не раз сидел в полицейском участке, но которому каким-то образом постоянно удавалось выходить целым и невредимым.
— Президент Мачадо, — проговорил Мендес. — Именем нового правительства Кубы вы арестованы.
— Но как… — проговорил Мачадо. Он ничего не понимал. Еще утром он обладал абсолютной властью на этом острове, а теперь ни с того ни с сего. — Менокаль же арестован. Кто вас послал?
— Народ Кубы, президент, — с насмешкой ответил Мендес.
Мачадо ничего не сказал, только склонил голову.
С улицы снова послышалась стрельба — это часть президентского батальона, забаррикадировавшаяся в караульных и подсобных помещениях, снова попыталась огрызнуться. Потом послышалось несколько взрывов гранат, и все прекратилось. Мендес содрогнулся — солдаты Лучано не церемонились и предпочли обойтись чужими трупами вместо своих. А потом сдавшихся и выживших стали выводить на улицу, связанных, и сажать по грузовикам для того, чтобы вывезти в заранее подготовленные места содержания.
Мендес прошелся по дворцу, рассматривая роскошные интерьеры, а потом наткнулся на Диаса, который командовал второй группой студентов, что зашли с другой стороны.
— Мы сделали это, — сказал Мендес.
— Сделали, — ответил Диас.
Дворец был взят.
А по всему городу шли бои. Случилась перестрелка в Ла-Кабанье, а потом в Эль-Морро. Но самые жесткие произошли в полицейских участках. Штаб на улице Драгонес пришлось штурмовать, и в конечном итоге капитан, командовавший отрядом частной военной компании, просто приказал закидать его гранатами, после чего внутрь ворвался штурмовой отряд. Из полицейских живыми не взяли никого — они сражались отчаянно.
Порт был блокирован без единого выстрела, рабочие Гарсии, якобы задержавшиеся на погрузке, устроили шум, который отвлек охрану, а потом противника просто повязали. Радиостанцию и телеграф захватили быстро, их охрана подняла руки при виде вооруженных людей.
И так по всему острову. В Орьенте Сантьяго пал почти без сопротивления, стоило только сообщить им о том, что столица была взята. Местный гарнизон предпочел сдаться, чем гибнуть за несуществующую власть. Камагуэй и Санта-Клара обошлись небольшой кровью. За железнодорожные станции боев вообще не было — охрана просто сдалась. Так что их даже не было смысла контролировать — на территории Кубы не осталось войск, которые были бы готовы сражаться за Мачадо.
Американское посольство всю ночь простояло нетронутым, на его территорию никто не сунулся. Люди Багси Сигела всю ночь не спали, охраняя имущество Организации, но на него никто не посягнул.