Страница 7 из 80
Глава 3
Уже в следующий понедельник Ричардсон позвонил мне и сказал, что все готово к встрече, и даже Дикий Билл согласился увидеться. Я назначил встречу на вторник в баре у Грека на Мотт-стрит. Давненько там не бывал, заодно нужно было проверить, как идут дела — все-таки он платил мне долю.
Приехал раньше, постригся, уложил волосы, побрился начисто. А потом приехал Донован — я помнил его по фотографиям из будущего, несмотря на то, что на них он был старше.
Выглядел он… внушительно, надо сказать. Высокий такой, подтянутый. Но главным в его внешности были глаза — очень внимательные глаза человека, который привык быстро принимать решения, когда это необходимо. И по нему сразу было видно, что человек очень многое повидал.
Я сидел в кресле, читал газету и курил. А когда он вошел, поднялся и двинулся к нему, протянул руку.
— Мистер Лучано, — сказал он, крепко пожимая мою ладонь. — Майор Ричардсон рассказал о вашем предложении.
— Сказал что-то конкретное? — спросил я.
— Нет, — он покачал головой. — Но сказал, что цели у вас очень амбициозные, а детали расскажете уже вы сами.
— Тогда пройдемте вниз, — предложил я, и Грек открыл нам дверь.
Мы спустились в подвал, где находился бар, сейчас пустой, и я сразу же прошел к стойке и зашел за нее.
— Присаживайтесь, полковник, — кивнул я на стул около стойки. — Выпьете чего-нибудь?
— Есть коньяк? — неожиданно спросил он.
Похоже, что пристрастился во Франции, когда воевал. Я прошелся взглядом по запасам Грека и в действительности обнаружил бутылку коньяка, ввезенного в страну контрабандой. Налил в бокал, пододвинул ему, бутылку поставил рядом, убирать не стал. Сам я коньяки не люблю, так что налил себе виски.
— Итак, — сказал Донован. — Ричардсон сказал, что дело стоящее, но детали вы расскажете лично. Так что вы задумали, мистер Лучано?
— Можно просто Чарли, — сказал я.
— Тогда и меня называйте просто Билл, — кивнул он.
— Тогда за знакомство.
Мы выпили. Я пододвинул стул, взгромоздился на него, сложил руки на стойке и проговорил:
— Билл, я хочу создать структуру, которая будет выполнять военные задачи. Частную структуру, и работать она будет исключительно за рубежом.
— И зачем же человеку с вашей репутацией понадобилась частная армия? — спросил он. — Хотите устроить переворот в какой-нибудь банановой республике? Возить из нее контрабанду?
Я улыбнулся. Он говорил прямо, и это было хорошо, потому что требовало ответной прямоты. И ходить вокруг да около не придется.
— Моя репутация, Билл — это не тема для разговора. К тому же, скажем честно, не так уж много людей назовут меня гангстером, совсем даже наоборот. И да, мы возим контрабанду, и коньяк, который вы сейчас пьете — тоже контрабандный. И да, я планирую организовать переворот в банановой республике, но это только для начала.
— Вы собираетесь возить наркотики? — спросил он.
— Нет, — я нахмурился, его вопрос мне не понравился. — Я не работаю с наркотиками. Ни один человек в моей Организации никак не связан с наркотиками, и я это гарантирую. А если я узнаю, что кто-то решил связаться, то он очень быстро будет убит. Речь о том, что я вижу знаки. Вы тоже должны их видеть, Билл. Вы ведь слушаете радио, читаете газеты?
— Конечно, — кивнул он. — Но что именно вы видите?
— Надвигающуюся войну в Европе, которая начнется в течение следующих нескольких лет, — прямо сказал я. — Германия не смирилась с Версалем, провал экономической политики Веймара только усиливает радикальные настроения. Национал-социалисты набирают силы с каждым месяцем. А, как вы сами знаете, перевод экономики на военные рельсы — это способ дать людям рабочие места. Причем самый очевидный.
— Да, — кивнул он. — Деньги — кровь войны, но война при этом дает деньги.
— А мистер Гитлер к тому же верит в исключительность немецкой нации, и верит в ее победу, — не знаю почему, но я чувствовал какое-то странное удовольствие, называя Гитлера мистером Гитлером. Представляю, как он взбесился бы, он ведь уже скоро будет требовать обращения исключительно как «майн фюрер». — Вы сами понимаете, что это значит.
— Вы с ним знакомы?
— Я знаком с его трудами, — ответил я. — И ничего хорошего в них нет. Все это добром не кончится, Билл.
Донован немного помолчал, а потом кивнул.
— Многие разделяют подобные опасения, — проговорил он. — Но что конкретно вы предлагаете с этим делать? И зачем вам банановая республика тогда?
— Я предлагаю готовиться, — сказал я. — Собрать обученных людей, привить им дисциплину, наладить службу. Чтобы действовать на опережение. Создать структуру, которая если не предотвратит эту войну, то поможет избежать страшных последствий.
— И вы хотите, чтобы мы с вами возглавили эту структуру, — это из уст Донована прозвучало как констатация факта.
— Верно, — кивнул я. — Я займусь финансированием и, так скажем, теневой стороной этого дела. А вы будете отвечать за военные дела. Мне нужен человек с вашими опытом и репутацией. Я верю, что вы способны построить эту организацию с нуля.
— А что вы имеете под теневой стороной?
— Убийства, конечно, — я улыбнулся. — Если ликвидировать ключевых сторонников Гитлера, то он, может быть, и передумает. А уж если получится убить его самого… У меня есть кое-какие связи на Сицилии, у меня есть тренированные убийцы здесь. Проблема только в том, что я опасаюсь, что это не решит всего, и война все-таки будет. Именно поэтому мне нужна частная армия и свой генерал.
— А банановая республика тут при чем?
— Билл, мы не можем заниматься подготовкой частной армии здесь, в США. Здесь монополия на насилие исключительно у государства…
— Но не на улицах, — перебил он меня. — На улицах вы ее успешно оспариваете.
— Это так, — кивнул я, не стал спорить. — Но факт в другом. Нам нужна база, на которой мы сможем расширить нашу организацию. Сперва тысяча человек, потом три, потом пять, десять. Скажите, что сможет сделать тысяча вооруженных и готовых к бою людей хотя бы в том же Берлине, если дать им приказ. Когда никто не ожидает нападения. Они возьмут город за одну ночь.
— Если только никто не попадется.
— Разведка и контрразведка, — сказал я. — В этой части я тоже верю в вас, у вас к этому талант.
— И где вы хотите устроить эту базу?