Остров рома

То, что там был причал, означало, что к нему могли подходить пароходы. А это означало то, что дно там находится достаточно глубоко.

Когда они остановились на причале, Кампанья вышел из машины, повернулся к одному из своих, и тот тот же подал ему фартук и длинные перчатки. А потом — мясницкий топорик. Кампанья умел не только избавляться от трупов, но и делать так, чтобы даже если их найдут, их нельзя было опознать.

Пока Кампанья облачался, второй человек обыскал оба тела, забрав документы, обручальное кольцо Рокко и печатку с руки Джузеппе. Их нельзя было оставить — это все-таки были улики, которые могли навести полицейских на след. Третий же скрутил с машины номера.

Сперва Кампанья разбил обухом топорика лицо Рокко, выбив ему все зубы. А потом отрубил обе кисти рук, скинув их в холщовый мешок. Потом то же самое проделал с Джузеппе.

Сняв с себя перчатки и фартук, и убедившись, что не обляпался кровью, он сложил все это добро вместе с топориком в тот же самый мешок, а потом захлопнул дверь машины, из которой уже пахло, как из мясницкой.

— Давайте, парни.

И они взялись. Двое подналегли, и машина покатилась вперед. Старые доски скрипели под тяжестью Паккарда, но выдерживали.

Машина на секунду замерла на самом краю, а потом накренилась вперед, соскальзывая с причала, и с громким всплеском рухнула в воду, подняв фонтан брызг. Несколько секунд она держалась на плаву, но потом тяжелый двигатель потянул ее вниз. Машина стала стремительно уходить на дно.

А потом поверхность озера снова стала гладкой и безмятежной, будто ничего и не случилось на этом заброшенном берегу. И как будто на дне сейчас не было машины, в которой лежали два мертвых тела — когда-то почти всемогущего Рокко Перри, и его верного, но давшего слабину перед деньгами водителя.

Кампанья вытащил из кармана пачку сигарет и прикурил. Постоял немного так, смотря на противоположный берег, которого практически не было видно. Ему нравилось это место. Ему понравилась Канада, очень сильно, она была одновременно похожа на Америку, и чем-то неуловимо отличалась, и дело было даже не в том, что примерно треть населения общалась здесь между собой на французском.

И вроде бы даже озеро, и даже недалеко от Мичигана, но все равно тут было что-то другое в воздухе.

А еще ему нравилось то, как его босс взялся за дело. Он сам опасался, что Аль в новой стране начнет действовать так же, как раньше, но тот решил действовать аккуратнее.

Но устранить самого шумного, самого наглого и, откровенно говоря, самого опасного соперника с точки зрения Луи было правильным решением. Причем не демонстративно расстрелять, а сделать так, чтобы он просто исчез. Ведь исчезновение посеет смуту среди его людей. Может начаться борьба за власть. А те, кто захотят предъявить что-то Капоне, повесить на него ответственность, не смогут сделать это напрямую.

Да и не станут они делать это так просто, не начнут войну, потому что в таком случае вмешается Организация из США, Комиссия.

Так что Луи полностью одобрял это решение своего босса. И был уверен, что еще год или два — и вся Канада будет принадлежать ему.

— Поехали, парни, — сказал он, сбив пепел с окурка средним пальцем руки и убрав его в карман.

Один из парней погрузил мешок с частями тел, номерами, документами, украшениями и оружием в багажник, они сели в машину. Водитель завел ее и погнал прочь.

Они проехали вдоль озера около двух миль, после чего избавились от мешка, отправив его туда же. А потом кружным путем двинулись обратно в Гамильтон.

Что еще Кампанье нравилось в планах Капоне — это то, что он перед тем, как избавиться от Перри, устроил его организации проблемы. С этой стороны границы это сделать было сложно, но он сдал несколько складов полицейским, а люди из команды Д’Амико, переодетые в полицейских, перехватили крупную партию алкоголя, которую забрали себе.

И теперь, когда Рокко нет, эти проблемы придется решать тем, кто остался. А их будет становиться все больше, ведь очень многое часто оказывается завязано на боссе — связи с полицией, с политиками и со всеми остальными.

А когда они перестанут справляться, можно будет действовать дальше. И на этот раз не планировалось устранять их физически. Капоне сказал, что сделает им предложение, от которого невозможно отказаться.

Фраза была красивой, но ему не принадлежала. Кампанья слышал ее от Лаки Лучано, когда тот приезжал помочь аутфиту разобраться с обнаглевшими ирландцами и поляками. И хоть Луи не знал всех деталей, но был уверен, что операцию в Канаде его босс начал, не только поставив Лучано в известность, но и с его одобрения.

Без этого никак. Потому что он хоть и отнекивался, но фактически был боссом всех боссов.

Хотя были у него и опасения. Луи откровенно говоря опасался, что, воцарившись в Канаде — что с его точки зрения было возможно — его босс захочет больше и войдет в конфронтацию с Лаки. Решит, что они больше не друзья, а конкуренты. Или вообразит, что если он ведет дела в другой стране, то правила, который Лучано установил для Организации, не для него.

А Кампанье ссориться с Лучано не хотелось ни в коем случае.

Правда, до этого было в любом случае еще далеко. Потому Перри — это только первая ласточка, и еще много людей пополнит число трупов, похороненных на дне озера или в местных лесах, прежде чем Капоне получит полную власть на этой земле.

Пока Кампанья думал об этом, они доехали до дома, который сняли. Парни припарковали машину в гараже и принялись менять номера, а сам же Луи отправился в дом, снял телефонную трубку и потребовал у оператора соединить его с отелем «Форд».

Соединение шло минут пятнадцать.

— Да, — послышался из трубки знакомый голос.

— Рокко Перри отдыхает с рыбами, — проговорил Луи.

— Отлично, — сказал ему голос. — Продолжаем работу.

В это время в своем кабинете Аль Капоне положил трубку телефона, откинулся на спинку кресла, набрал в рот сигарного дыма и выпустил в воздух несколько колец. Ну вот, этот самый громкий и самый страшный отправился туда, где ему и место. Через несколько дней весть о его исчезновении дойдет до остальных, и им придется крепко подумать, стоит ли наезжать на Капоне, или лучше договориться.

Впрочем, решение договориться все равно не приведет их ни к чему хорошему. Они либо лягут под «аутфит», либо перестанут существовать.