Остров рома

— В этом и весь смысл, — сказал Донован. — Одна ночь, в результате которой власть поменяется, а пытаться бороться с новой уже не будет смысла. Захват Колумбии в первую очередь обезопасит нас от того, что три тысячи человек войдут в город и начнется резня, в которой пострадает много людей. Но это не основная цель. Основная цель — президентский дворец. Возьмем Мачадо — не за кого станет воевать.

— Вы хотите его убить? — спросил Диас.

— Его нужно судить, — сказал Менокаль. — Честный суд, в котором будет участвовать народ.

— Пока он жив — он может остаться символом для лоялистов, — ответил Батиста. — Лучше будет, если он случайно погибнет во время переворота.

— Нет, — я впервые за все время подал голос.

Остальные повернулись ко мне. Я тоже вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил, после чего проговорил:

— Джентльмены, вы забываете о том, что нам нужно не просто взять власть. Нам, помимо всего прочего, нужно обеспечить ее легитимность. Если мы убьем Мачадо, то мы будем просто еще одними тиранами. Если мы судим его за преступления — то мы будем освободителями, выразителями воли народа. А народ должен признать революцию, иначе все, что мы получим — это гражданская война.

— Разумно, — кивнул Донован. — Очень разумно.

— Я скажу честно, я ни черта не смыслю в войне, для этого у меня и есть вы, Билл, и Фульхенсио. Но я разбираюсь в политике, — сказал я. — И Мачадо должен остаться жив. Мы арестуем его, осудим, и на волне этого нам будет гораздо проще сохранить легитимность. А теперь давайте дальше, что там с президентским дворцом.

— У нас есть чертежи, — проговорил Мендес. — Карта внутренних помещений, один из наших добыл ее в архивах, как будто бы студенческую работу по реконструкции делал. На ней все указано — тайные входы и остальные. К тому же кое-кто был там в гостях, кого Мачадо выделил лично. Мы прикинули, где спит охрана, где двери и все остальное. И мы готовы взять его своими силами.

— Нет, — покачал головой Донован. — Вы будете в этом участвовать, но основную работу пусть сделают наши парни. Я думаю, восьмидесяти человек будет достаточно. Дальше.

Он показал на две точки, которые располагались рядом со входом в гавань Гаваны.

— Ла-Кабанья и Эль-Морро. Задача — арестовать гарнизон, захватить арсеналы и предотвратить возможность обстрела города или порта.

— Вы думаете, они будут стрелять? — Батиста неожиданно для меня фыркнул.

— В каком плане? — повернулся к нему Донован. — Знаете, я во Франции встречался с немецкими фортами, и из них обычно стреляют. Причем очень больно.

— Это очень старые крепости, — проговорил Менокаль. — Очень старые.

— И гарнизоны там в большинстве своем церемониальные, — сказал Батиста. — А пушки вообще исторические, обстрел из них ни к чему не приведет, для настоящего боя они не годны.

— Сколько людей нужно, чтобы их взять? — спросил Донован.

— Это будет несложно, — сказал Батиста. — У меня есть знакомые, и они опять же откроют ворота. Человек шестидесяти на каждую будет достаточно.

— Значит, потенциально мы рассчитываем на относительно легкий захват, — проговорил Донован. — Но в любом случае эти цели недооценивать нельзя. Контроль над этими позициями критически важен, потому что из них можно блокировать порт. И осаждать их правильно у нас нет ни времени, ни людей.

— У нас одна ночь на все, — напомнил я. — За одну ночь ситуация должна поменяться. Иначе нам всем конец. У нас нет сил на гражданскую войну.

— С расчетом на это мы и готовим план, Чарли, — кивнул Билл.

— Больше всего проблем мы ожидаем с полицией, — проговорил Менокаль. — Если среди военных есть мои сторонники и есть друзья Фульхенсио, то в случае с полицией… Вот там действительно собрались лоялисты, и наших людей среди них нет.

— Главный полицейский штаб и ключевые штабы по городу, — проговорил Донован. — И их, скорее всего, просто так захватить не получится, придется брать приступом и штурмовать.

— Мы могли бы взять это на себя, — проговорил Мендес. — После того, что они сделали с нашими товарищами в прошлом году, многие из нас будут готовы поквитаться с ними лично.

— Нет, — сказал я.

— Почему? — повернул голову в мою сторону Диас.

— Потому что это закончится резней, — ответил я. — Потому что они вас ненавидят точно так же, как и вы их. И кто бы ни победил, в конечном итоге это кончится массовыми расправами. А я уже сказал — чем тише и чище пройдет захват столицы, тем проще нам будет удержать власть потом.

— Этим займутся мои люди, — сказал Донован. — У нас есть те, кто обучен тактике городских боев. Штурму зданий мы их тоже научим, в крайнем случае… У нас достаточное количество гранат благодаря поставкам с родины. Полсотни основной группы и еще человек семьдесят на остальные участки — и все будет сделано быстро. Полиция проблемой быть перестанет. В конце концов, гонять и пытать студентов — это совсем не то же, что воевать с теми, кто через одну войну уже прошел, а за новую получает хорошие деньги.

Мне оставалось только кивнуть. Это все равно будет резня, но резня резне рознь. Одно дело — жертвы во время боев, а совсем другое — если кому-то потом в голову придет устроить массовую казнь.

— Следующая цель — порт, — сказал Донован.

— У меня там достаточно людей, — проговорил Гарсия. — Рабочих можно попросить задержаться на какое-то время, и они поднимут волнения. Заодно и часть полиции туда стянем. Потом войдут ваши войска и…

— Может сработать, — кивнул Билл. — Семьдесят человек с тыла, и все кончится очень быстро. И тогда лоялисты не смогут отойти, а подкрепления с других частей острова, если они, конечно, будут, не смогут высадиться. Ну, по Гаване вроде все.

— Вы забыли самое главное, — я улыбнулся.

— Что? — одновременно все повернули ко мне голову.

— Нам нужно не просто захватить Гавану, нам нужно дать всему острову понять, что власть на нем поменялась. Так что радиостанции и телеграф. Небольшие группы людей, по двадцать-тридцать человек на каждый ключевой узел связи. Охраны там немного, но задача будет не столько силовая, сколько техническая. Захватить оборудование и обеспечить возможность транслировать наше сообщение по всему острову и в другие страны.

— Правильное решение, это я упустил, — Донован сделал пометку на карте. Да, все-таки он был мастером окопной войны, талантливым организатором, но не политиком. Я же рассуждал именно как политик.

— И еще кое-что, — сказал я.

— Что именно?