Страница 51 из 80
В беседку мы вошли вчетвером — я, Анхель, Гарсия и Марчелло. Мой подручный расположился у входа, все так же с винтовкой за плечами. Анхель повернулся, сделал жест, и уже через полминуты на стол выставили закуски и, естественно, ром с сигарами. Кастро предложил нам всем угоститься, я взял, ручным ножом отрезал кончики, прикурил от спички.
— Ну, о чем же вы хотели поговорить, сеньор Лучано? — спросил Анхель.
— Анхель, — я сознательно назвал его по имени, для того чтобы показать, что считаю его ближе, и формальности с фамилиями соблюдать смысла не вижу. — Вы живете достаточно далеко. Но подозреваю, что внимательно наблюдаете за тем, что происходит в Гаване.
— Да в общем-то меня не очень интересует, что там происходит, — пожал плечами Анхель. — Мы далеко, с местными чиновниками у меня хорошие отношения, хотя, конечно, они больше любят мои деньги, чем меня самого. Но да, что-то я слышал. Выступления студентов, аресты, все такое.
— И понимаете, что с экономикой все становится хуже, — сказал я.
— Соседи разоряются, — кивнул Кастро. — Я перекупаю их плантации, и в основном под засадку другими культурами. Чарли, — он тоже назвал меня по имени, — ты же знаешь, что я не только сахар выращиваю, в отличие от остальных, но и пшеницу, и другие культуры. Держу животных. У меня дела, в отличие от многих, идут неплохо, есть хочется всем.
Да, он занимался диверсификацией активов в сельском хозяйстве — именно так я назвал бы это по-умному. А если говорить проще, то просто не складывал яйца в одну корзину. И он был умнее остальных, гораздо умнее.
— Но ты ведь все равно понимаешь, что будет дальше, если так продолжится.
— Мачадо в своем кресле не усидит, — кивнул Кастро. — Вопрос только в том, кто будет следующим. Если Менокаль — то это не так уж и плохо, он в дела дальних провинций не полезет. А вот есть кто-нибудь из военных… Тогда могут возникнуть проблемы.
— Так если готовится переворот, — аккуратно проговорил я. — Почему бы нам с вами его не возглавить?
Кастро посмотрел на меня, сделал глоток из своего стакана, провел языком по губам, слизывая ром, набрал в рот сигарного дыма. Сделал паузу, специально, чтобы обдумать ответ.
— Знаете, о чем я сейчас думаю, Чарли? — спросил он.
— И о чем же? — вопросом на вопрос ответил я.
— А о том, не выгнать ли мне вас взашей вместе с Гарсией. А мячик, который ты подарил моим детям, не проткнуть ножом, и не сжечь. Ты же американец, а я знаю вас, американцев. И если ты предлагаешь устроить переворот, то планируешь сделать это исключительно для своей выгоды. Для американцев ничто другое не имеет значения.
— Америка фактически и так управляет Мачадо, Анхель, — сказал я. — И с этим ничего не сделать, освободиться без другого крупного союзника не получится. Все, что можно тут предпринять — это найти другого покровителя. Но Мачадо — тиран, он лишает свободы жителей острова, и ничего не может сделать с кризисом. Мы же сможем.
Я набрал дыма в рот, выдохнул в сторону. Анхель молчал, судя по всему, ждал продолжения.
— Ты спросишь у меня, есть ли тут у меня свои интересы. Естественно есть, я же не дурак. И ты прекрасно знаешь, потому что на самом деле следишь за новостями, о том, что я вложил большие деньги в Гавану. Да и про стройку ты знаешь, не так ли?
— Как и о том, что ты привез туда черных из Нью-Йорка вместо того, чтобы дать работу местным, — кивнул он.
— Местным я и так даю работу, в моих заведениях работают местные. Но я могу сделать так, что Куба перестанет быть всего лишь одной большой сахарной плантацией, что деньги потекут сюда. Да, это будет место отдыха для американцев, но они принесут с собой доллары — те самые доллары, которыми я расплачиваюсь с тобой за сахар, и ты их берешь. Так если ты так ненавидишь американцев, почему же ты берешь мои деньги, Анхель?
Я специально слегка спровоцировал его, чтобы вывести на откровение, чтобы узнать, что именно он скажет. Кастро умел держать лицо, но опытным переговорщиком не был.
— Чарли, в прошлый раз ты говорил иное, — сказал он. — В прошлый раз ты говорил, что сам родом из страны, которую всю историю угнетает север.
— Да, — подтвердил я. — И я не отказываюсь от своих слов. Сицилия — моя родина, и она живет под гнетом севера. И следующее, что я планирую сделать — это освободить ее. Вот и все.
— Что-то мне подсказывает, что для этого нужна армия, — сказал он.
— Нужна, — кивнул я. — И она у меня будет. К тому времени, как понадобится, будет.
— Что ж, — он зажал сигару губами, пыхнул пару раз, после чего сказал: — В прошлый раз ты объяснил свои мотивы. Попробуй объяснить их мне на этот раз.
— Мне нужна Куба для моих дел, — пожал я плечами. — Я вкладываю деньги, и мне нужна стабильность, предсказуемое правительство, которое не будет подавлять волнения кровью, из-за чего поток туристов рано или поздно прекратится. Или из-за которого рано или поздно начнут линчевать американцев. Не ты один их ненавидишь.
— Но что-то мне подсказывает, что это не все, — заметил он.
— Ты читал новости из Нью-Йорка? — спросил я.
— Читал, — кивнул он. — И читал о благотворителе Чарльзе Лучано. Ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы простым людям жилось легче?
— Да, — кивнул я. — Ты удивишься, но я верю в Бога. И считаю, что хорошие дела зачтутся мне на том свете. С учетом всего того, что я натворил раньше. Ты ведь прекрасно знаешь, кем я был.
Он задумался. В это время, в отличие от двадцать первого века, вера в Бога была еще аргументом. И именно поэтому я напирал на нее — ходил в церковь сам и таскал туда других мафиози. Для них, правда, больше, чтобы они понимали, что клятву, которую они дали, нельзя нарушить, иначе их души будут гореть в аду.
— Интересный же ты человек, Чарли, — он хмыкнул. — Но объясни, зачем тебе я — простой плантатор?
— В том-то и дело, что я вижу не простого плантатора, — я улыбнулся. — Хотя бы потому что ты выращиваешь не только сахар, как твои соседи, на чем они и погорели, когда цены на сахар и мелассу упали. Я думаю, что ты мог бы занять место в правительстве, стать, скажем, министром сельского хозяйства, распространить свой опыт на весь остров. У людей будет больше дешевой еды, они перестанут голодать, фермеры получат деньги и заживут лучше. А там, кто знает, может быть кризис закончится, и еда снова пойдет за рубеж. И тогда денег станет еще больше.
Кастро задумался, явно задумался. Снова пыхнул сигарой, а потом спросил:
— А мне это зачем? Это ведь риск. У меня дети, у меня женщина беременная, я живу спокойно, и меня никто не трогает.