Остров рома

Глава 2

В понедельник пришла телеграмма от Гарсии, и курьер принес мне ее в социальный клуб. Я открыл, прочитал и усмехнулся — наш связной на Кубе вообще не понимал, зачем это все. Там так и было написано:

«Плнтц вкплн плност тчк общ плщд две тсч трста акр тчк бльш чсть збршн мнг лт тчк пчв истщн схр двт не бдт тчк уврн ли вы в првлнсти пкпк тчк отвт срчн тчк Гарсия».

Удивительно, как он жесточайшим образом экономил буквы, но при этом свою фамилию написал полностью. Я прочитал текст трижды — не сразу понял, о чем речь, а потом улыбнулся. Он думал, что мы совершили ошибку.

Я написал записку Лански, чтобы он передал Гарсии, что все в порядке, и что земля куплена именно с расчетом на то, что она непригодна для выращивания сахара. Сам же подумал о том, что Гарсия совсем растеряется от этого ответа, но ничего, переживет.

А еще приказал перевозить рабочих, которых мы еще осенью отправили на Кубу для постройки наших заведений — не только «Фламинго» строили же — в Ориенте. Там были гарлемские парни, набранные Бампи и уже освоившиеся с местными условиями, инженеры из наших, да и просто рабочие.

В общем-то, именно поэтому я и отправлял на Кубу в том числе и американцев. Местным постройку лагеря для частной военной компании не доверить, а американцы будут молчать хотя бы потому, что не понимают испанского. Ну и в целом негры держались крепко, не пили, жестко работали, потому что поверили в то, что получат деньги, а потом вернутся к семьям. Как раз благодаря Бампи — ему они подчинялись беспрекословно.

К среде пришла телеграмма, что строительство началось. А мне предстояло решить свою основную задачу. Да, лагерь — это хорошо, вот только если некому будет в нем жить-служить, то смысла никакого нет.

А я собирался нанять людей. Причем понимал, что нет смысла обучать солдат — а солдат в исконном смысле — это именно наемник, тот, кто служит за сольдо — с нуля. Особенно когда в стране есть куча уже обученных ветеранов Первой мировой, которым, откровенно говоря, приходится плохо. И я мог облегчить им жизнь, а заодно дать настоящее дело.

Правда, это было сложно, потому что мне предстояло общаться с чиновниками.

Поэтому в среду я оделся в самый строгий из своих костюмов, вообще без какого-то франтства, темно-серый, и отправился к зданию нью-йоркского отделения Американского легиона. На Бродвей.

Там Марчелло припарковал машину, как обычно оставшись ее охранять, а я вошел в здание, которое, очевидно, переживало не лучшие времена. Стены были обшарпаны, мебель потертая, а еще в ожидании сидело примерно полдесятка ветеранов. И судя по их усталым лицам, они надеялись получить хоть какую-то помощь.

Мое имя, которое было известно уже каждому жителю города, помогло мне добиться встречи с одним из руководителей отделения. Дежурный клерк проводил меня в кабинет, даже открыл дверь. Я вошел и увидел невысокого крепкого мужчину лет сорока с явной военной выправкой.

— Мистер Лучано, — сказал он, поднявшись из-за стола — тоже узнал. — Меня зовут майор Ричардсон. Признаться, не ожидал такого визита. Чем обязан?

Я сделал пару шагов навстречу и пожал ему руку. Он смотрел на меня с явным любопытством и даже настороженностью. На самом деле мне самому было странно — нанимать людей через официальные структуры. Но это был лучший способ для того, чтобы набрать лучших.

— Майор Ричардсон, — кивнул я и сел на стул напротив него. — У меня есть к вам деловое предложение.

— Я слушаю, — кивнул он.

— Мне нужна тысяча человек для выполнения определенных задач. Я готов хорошо платить, гораздо больше, чем предлагает большинство работодателей в наше время.

Ричардсон приподнял бровь, откинулся на спинку стула. Такого он явно не ожидал.

— А какого рода… задачи? — осторожно спросил он. — Строительство? Охрана? Что-то в этом духе?

— Нет, — я покачал головой. Опыт прошлой жизни подсказывал мне, что с военными говорить нужно прямо — они это ценят. — Они будут выполнять военные задачи. Нужны люди с боевым опытом, желательно те, кто хорошо знает свое ремесло.

— Здесь, в Штатах? — настороженно спросил он.

— Нет, конечно, — я покачал головой. — В Штатах все и так идет хорошо. Задачи выполнять придется в других странах. Анонимно, без вмешательства правительства. И сразу говорю — это никак не связано с моим американским бизнесом. Но мы будем помогать интересам Соединенных Штатов. Вы же знаете, я — патриот Америки.

Ричардсон помолчал несколько секунд, обдумывая услышанное, после чего проговорил:

— Мистер Лучано, не сочтите за грубость, но ваша репутация говорит сама за себя. Я должен спросить прямо: вы предлагаете этим людям стать наемниками для криминальных разборок?

— Майор, — я выдохнул. — Если бы я хотел набрать людей для криминала, я бы набрал их сам, а не пришел сюда. Я предлагаю им шанс использовать свои навыки для дела, которое в будущем спасет жизни многих людей. К тому же вы, если читаете газеты, знаете, что я отошел от тех дел, и теперь занимаюсь легальным бизнесом.

Не совсем правда, но я в действительности в откровенном криминале почти не замешан. Разве что тем, что продолжаю собирать долю.

— Звучит очень загадочно… — заметил он.

— Я объясню, — кивнул я. — Вы следите за ситуацией в Европе?

— Да, — подтвердил он. — Новости приходят тревожные. Русские, немцы.

— Вот именно, майор, — подтвердил я. — Русские и немцы. Через несколько лет там начнется большая война, которая даст фору той, в которой вы участвовали.

Лицо Ричардсона изменилось, он несколько секунд посидел так, покачал головой.

— Не все в этом уверены. Впрочем, еще два года назад все думали, что процветание будет длиться бесконечно, и никто не ожидал кризиса. Но многие из наших парней говорят то же самое. Кто там был, во Франции, чувствуют, что немцы не успокоятся.

— Да, — кивнул я. — Потому что всю нацию Версаль унизил. И рано или поздно это выльется в кое-что очень серьезное.

— И вы хотите поучаствовать в этой заварухе? — спросил майор.

— Не совсем, — я покачал головой. — Я хочу попытаться предотвратить эту заваруху. Но для этого мне нужна помощь. Мне нужны люди, обученные. Те, кто готов будет действовать, когда время придет.

— И как действовать? — спросил Ричардсон. — Большинство из наших обучены окопной войне.