Остров рома

Глава 5

Дорога домой заняла, казалось, целую вечность, хотя на самом деле я ехал не больше десяти минут. Я гнал машину через город, практически не обращая внимания на правила дорожного движения. Один раз услышал даже, как постовой за моей спиной засвистел, но не обратил на этого внимания, просто уехал.

Когда я подъехал к дому на Парк-авеню, то обнаружил, что сжимаю руль так, что костяшки пальцев побелели. С трудом разжал руки, выскочил из тачки, захлопнул дверь.

— Закрой, — бросил я ключи одному из соучастников Семьи, который охранял дом. — Ключи потом занесешь.

И бросился внутрь. Взбежал по ступеням, ворвался в холл, явно напугав консьержа, и побежал вверх по лестнице — ждать, пока приедет лифт, мне казалось невыносимым.

Перепрыгивая через ступени, поднялся на этаж, запыхался, конечно, трясущимися руками вставил ключ в замок, открыл дверь и ворвался внутрь. И услышал резкие крики Гэй, перемежающиеся с чем-то похожим на всхлипывание. Сердце сжалось в груди так, что стало трудно дышать.

Захлопнул дверь, кое-как стащил с себя ботинки, пальто, бросил его на тумбочку и отправился к спальне, откуда и доносились эти крики.

Но у самой двери меня остановила Мария, вставшая на моем пути, уперев руки в бока.

— Пропусти, — проговорил я на сицилийском. — Пропусти, мне нужно ее увидеть.

— Не нужно, дон Лучано, — ответила она.

Я попытался ее обойти, но кухарка оказалась неожиданно проворной для своего возраста и снова преградила мне путь. Я попытался зайти с другой стороны, но она вертелась на месте, не пропуская меня в спальню, откуда снова послышался душераздирающий крик.

— Мне нужно к ней! — ответил я.

— Нет! — отрезала она. — Это не мужское дело. Роды — это дело женщин и доктора. А вы там будете только мешаться под ногами. Вы ведь все равно ничего не умеете.

— Мария, я…

— Идите в свой кабинет, дон Лучано! — перебила она меня, подтолкнув в сторону коридора, неожиданно сильно. Да, мафиозного босса отказывалась пускать к жене какая-то кухарка. — Пейте, курите, делайте что хотите, но сюда не суйтесь. Доктор Розетти знает свое дело, я тоже принимала роды уже не раз. Все будет хорошо, а вы только нервировать будете бедную девочку.

Из-за двери снова донесся крик Гэй, и я дернулся было вперед, но Мария вцепилась в мой рукав с неожиданной для нее силой.

— Вы хотите, чтобы она видела, как вы трясетесь над ней? Вы хотите упасть в обморок? Я видела, как настоящие люди чести падают в обморок, когда их жены рожали, — она говорила достаточно резко и эмоционально, буквально выкрикивая слова мне в лицо. — Ей нужны покой и уверенность, а не муж, который будет трястись. И не стойте под дверью. Идите.

Я замер на секунду. А ведь она права на самом деле — это не мужское дело. Только вот все равно хочется зайти, проведать ее, посмотреть, как она. Но… Пожалуй, далеко не каждая женщина жаждет, чтобы муж увидел ее распластанной, в крови, и как из нее вылезает ребенок. Мало ли, как это отразится на самой Гэй, которая так гоняется за своей красотой.

— Позовите меня, как только все закончится, — проговорил я.

— Позову, — кивнула Мария, и ее взгляд смягчился. Поняла, что ее доводы дошли до меня. — Обещаю. А теперь идите.

Я развернулся, открыл дверь кабинета, вошел и рухнул в кресло. Никогда ни в этой жизни, ни в прошлой я не ощущал себя таким беспомощным. Все мои деньги, все мое влияние в этом городе ничего не значили перед этим древним, как мир, процессом. В который я никак не мог вмешаться.

Что мне делать было? Изобрести УЗИ аппарат? Или, может быть, эпидуральную анестезию? Да я понятия не имею, как это работает. Хотя как раз анестезия вроде как есть уже. Или нет. Понятия не имею, я не врач и истории медицины не изучал.

Я бандит, и ничего об изобретениях тех времен не знаю. И вот как был бандитом в прошлой жизни, так в этой им и остался.

Я открыл хьюмидор, достал из него сигару, вставил в гильотину и ударил с такой силой, что отрезанный кончик отскочил в сторону и пролетел через всю комнату. Отрубил второй, вставил в зубы, прикурил и глубоко затянулся.

Естественно, закашлялся. Сигары — это не то, что можно курить взатяг, даже если ты давно привычен к табачному дыму. Положил ее на край пепельницы, открыл ящик стола, достал из него бокал и бутылку виски. Налил, выпил залпом, налил еще.

И только после этого руки перестали дрожать. Я нормально набрал дыма в рот, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза.

Из спальни доносились приглушенные голоса, которые время от времени прерывали крики Гэй. Каждый раз от них я вздрагивал, но продолжал сидеть на месте, хотя очень хотелось вскочить и ворваться все-таки в комнату, посмотреть, как она, все ли с ней в порядке.

Для этого приходилось прикладывать недюжинное усилие воли.

Нужно было отвлечься, чем-то занять голову, иначе я тут свихнусь попросту. Я взял со стола блокнот, открыл. Нужно было сосредоточиться на планах касательно Кубы. Тех, кто пришел в клуб и записался в мою частную военную компанию, было уже около семи десятков, это если не считать тех офицеров. Рядовые в большинстве своем, хотя среди них были и уникумы вроде парня, который командовал батареей и держал атаку и наводил огонь практически в одиночку.

Немного, но поток рос. И мне надо было обеспечить их всем. И если еду можно будет закупать прямо на Кубе под видом питания для рабочих, то вот всем остальным…

Мои фабрики уже начали шить военную форму, которую я спроектировал. На самом деле просто украв ее с современной российской, которую видел не раз, со всеми карманами внутренними и с капюшоном в воротнике, но только с поправкой на материалы этого времени. Ну и камуфляж, конечно, будет другой — просто цвета хаки. Краски сейчас откровенно говоря хреновые и держаться не будут.

В голове опять полезла статистика, которую я где-то читал. О материнской смертности в эту эпоху, о том, как много людей умирали от осложнений: кровотечений, инфекций. Того, что в мое время легко можно было решить с помощью антибиотиков и переливания крови.

Только не сейчас, только не с Гэй.

Я поднялся на ноги, подошел к окну, посмотрел на прохожих, которые ходили туда-сюда, спешили по своим делам, даже не подозревая, что происходит сейчас в этой квартире.