Страница 16 из 84
Про Мири в схеме не было ни строчки, и это была единственная фальсификация в моей документации: главный элемент моего личного контура значился в ней тумбочкой. Тумбочка стояла в метре от моей головы, в тумбочке под описью лежал скучный армейский терминал, и режим тишины шел уже седьмую неделю. Я честно держал уговор. Только с некоторых пор стал замечать за собой новое: пересказывать ей день. Молча, в голове, перед сном, по форме доклада: происшествий столько-то, наблюдений столько-то, Мери опять что-то знала раньше всех, разберемся. Доклад уходил в никуда, точнее, в метр пустоты между моей койкой и тумбочкой, и где-то на середине этого метра я обычно засыпал. Дурная привычка для конспиратора. Полезная для рассудка. Я взвесил обе оценки и привычку оставил.
Схема получалась рабочая, со всеми номиналами, кроме одного элемента.
Мери. Против ее имени в схеме стояло пустое место, и пустое место это меня, как всякого технаря, беспокоило больше любого перегретого узла. Элемент присутствовал в цепи. Элемент не потреблял, не излучал, не грелся. Элемент смотрел длинным взглядом и вел, я был уверен, какую-то свою ведомость.
Деталь неизвестного назначения, сказал бы Гейр, самая дорогая на всей туше. Или самая опасная. На сортировке такие полагалось откладывать в отдельный ящик и не тащить в общий контур, пока не поймешь.
Некуда было откладывать. Контур у нас был один на четверых, год длинный, а номинал неизвестной детали, как назло, выяснялся всегда одним и тем же способом.
Нагрузкой.