Страница 34 из 42
Глава 20
Роман
– О чём ты думаешь? – спрашиваю Есению, в который раз пытаясь обратить на себя внимание.
Девушка сидит на берегу реки и смотрит вдаль, а я любуюсь её аккуратным профилем, волосами, которыми играет ветер.
Она такая необычная, не зря я прозвал девушку Цветочком, это прозвище ей подходит больше всего. Еся очень хрупкая, тоненькая, как стебелёк цветка, и если задеть ненароком, то можно сломать и испортить безвозвратно.
– О нас думаю, – отвечает честно и поворачивает ко мне своё милое личико. – Думаю, зачем ты привёл меня сюда, что дальше с нами будет…
– Есь, – придвигаюсь к малышке и касаюсь ладонью бархатной щеки, – я люблю тебя, а ты меня, и это главное, а всё остальное пусть катится на хрен.
– Ром, – девушка морщится от моей грубости, но я такой, какое есть.
Свободной рукой перехватываю тонкую талию и пересаживаю Есению к себе на колени. Впиваюсь в сладкие губы, страстно целуя, глажу спину, волосы, плечи.
Я сгораю от желания, поэтому стягиваю с девушки одежду, а она даже не сопротивляется, позволяет вытворять с собой всё то, что давно зрело в моих порочных фантазиях.
– Останови меня сейчас, если хочешь, – рычу предупреждающе, потому что понимаю, что обратной дороги не будет.
– Не хочу, Ром, не останавливайся, – сладко выдыхает мне в губы и…
Я просыпаюсь…
Резко вскакиваю с кровати, с ужасом осознавая, что едва не дошёл позорно до пика от одного только сна.
Падаю на пол и отжимаюсь до тех пор, пока не заканчиваются силы.
Идиот!
Этот сон я смотрю уже не в первый раз, его словно кто-то на репит поставил, как по заказу, каждую ночь одно и то же.
Конечно, мне нравится то, что происходит в этом сне, и от послушной Есеньки я в восторге. Вот только хотелось бы того же самого по-настоящему, только как это сделать?
Есения не из тех девушек, которые с лёгкостью отдаются первому встречному. И это радует с одной стороны, и огорчает с другой.
– Ром? – тихий голосок девушки мне мерещится теперь и наяву.
Да что ж такое, а?
Злой, принимаюсь отжиматься на одной руке. Поочерёдно меняя их, чтобы окончательно вся дурь из головы вышла.
– Ром? – звучит чуть громче.
Не помогают отжимания, быть может, турник?
Я недалеко от школы стадион небольшой видел, надо бы туда наведаться.
– Ром? – теперь к настойчивости добавляется лёгкое раздражение. – Ты меня не слышишь, что ли?
Резко вскакиваю.
– Ты? – во все глаза таращусь на Есению.
– Я! – мне кажется, или её голос дрожит? – Подбросишь до города?
– В смысле? – усиленно моргаю, пытаясь понять, не сон ли это всё снова.
– Без смысла, Ром, я из дома ушла, – обречённо опускает голову.
В голосе дрожь, мне не послышалось. И плечики остренькие вздрагивают под тонкой тканью лёгкой бесформенной рубашки. Хочется обнять девушку, прижать к себе, утешить, но я сдерживаю себя, потому что помню – не во сне сейчас. А настоящая Есения неизвестно как отреагирует на мои действия, спугнуть девушку я не хочу.
Зато неожиданно на меня нисходит озарение, и я понимаю, как разомкнуть этот порочный круг бесконечных сновидений и претворить их в реальность.
Нужно признаться Есении во всём, рассказать о своих чувствах, всего-то!
– Как это, ушла из дома? – до меня, как до жирафа доходит. – Совсем?
– Совсем. Мне папа с мачехой жениха нашли, сегодня на смотрины приедет, – лепечет жалобно.
Кулаки сами собой сжимаются, какой ещё на хрен жених?
– Я всю ночь не спала, боялась, что если усну, потом не встану раньше всех и уйти не успею. Хотела с папой попрощаться, но не смогла, записку оставила. Я дрянь, да? – смотрит на меня широко распахнутыми тёмными глазищами. – Папа огорчится, а ему нельзя нервничать. Я же его убиваю своим поступком, да? Может, мне вернуться?
Есения обречённо опускает руки, кажется, от недостатка сна её слегка пошатывает.
– Эй, присядь, тебя же штормит, – всё-таки подхожу к девушке, хватаю её за плечи и силой усаживаю на кровать. – Сейчас вместе подумаем, как быть.
Конечно, я без проблем могу забить на дурацкий спор и увезти Сеню в город подальше от этого деревенского дурдома. Мне её отца может и жаль, но это уже полный зашквар – замуж насильно выдавать, что за бред?
– В этом году на очное уже не вернусь, надо работу найти. Пару дней у Ульяны побуду, но дольше нельзя, неправильно, – рассуждает вслух.
Какой-то сплошной набор слов, но я всё же улавливаю суть, поэтому падаю рядом с Еськой на кровать, беру её хрупкую ладошку в руки и произношу:
– Ты мне нравишься, Есь, поехали со мной в город? – выпаливаю, как на одном дыхании.
Впервые в жизни говорю о своих чувствах. Пульс грохочет в висках, горле, да везде, будто всё тело долбит от бешеных импульсов.
Я. Признался. Девушке. В чувствах.
Охренеть…
– Нет! – Еся резко вскакивает с кровати и начинает метаться по хате. – Забудь, я сама доберусь, – хватает дорожную сумку, которую я до этого и не заметил вовсе.
– Постой, ты чего? – останавливаю её, вцепившись руками в хрупкие плечи. – Я же тебе ничего плохого делать не собираюсь, Есь, – заглядываю в огромные, напуганные глаза.
– Серьёзно? А тогда в подъезде, когда поцеловал меня, что это было?
– Разве было плохо? – парирую с жаром. Пусть не пытается мне что-либо доказать, потому что я твёрдо уверен: ей тогда понравилось так же, как и мне.
– Рома! – вспыхнув, отводит взгляд.
А с чего она вообще про поцелуй заговорила, может, хочет ещё?
Не вопрос.
Сгребаю в охапку, мгновенно нахожу манящий ротик и прижимаюсь к нему губами. Не тороплюсь, слежу за реакцией, мягко провожу языком по верхней губе, и только услышав тихий, сладкий стон, углубляю поцелуй.
Одной рукой касаюсь талии, а второй убираю за ушко прядь волос. Нежно поглаживаю бархатную щёчку, прямо как во сне, очерчиваю контур лица.
Надеюсь, этот поцелуй никто не испортит? Потому что я не намерен останавливаться, буду целовать малышку, пока воздух в лёгких не закончится.
– Ну вот, опять! – чужеродный, писклявый голос раздаётся в дверях. – Видишь, мам, что эта гадина вытворяет?
– Да уж, – вторит Агате её мать, щедро приправляя свою речь отборным матом.
Есения отпрыгивает от меня, будто её током ударило. Пугливо озирается по сторонам, виновато смотрит то на меня, то на сводную сестру, ладошкой прикрывая ротик.
– Вы из пещеры, что ли? – смело грублю этим курицам. – Стучаться в чужую дверь вас не научили?