Страница 58 из 67
– Я понятия не имею, с чего начать, – тяжело выдыхаю, опускаясь на диван, стоящий в кабинете Александра.
Не знаю, на что я рассчитывала, соглашаясь на этот непростой разговор.
Саша стоит напротив дивана и, сложив руки на груди,терпеливо ждет, пока я подберу правильные слова. Мне страшно упоминать о том, что вчера к нам приходила его мать, ведь это может вызвать совершенно непредсказуемую реакцию. От полного безразличия до вспышки гнева, способного превратить в пепел всё на своём пути.
– Я узнала кое-что такое, что не даёт мне покоя.
Решаю сгладить острые углы, но не понимаю, почему меня не оставляет ощущение, словно я оправдываюсь сейчас. С одной стороны, так оно и есть: я сбежала, ничего не сказав, и Саша в моих личных заморочках не виноват совершенно. А с другой, если он так ненавидит детей, что даже захотел убить собственного, то как я могу находиться с ним рядом? Да ещё и вместе со Стешкой?
– То есть, ты поверила в такое и решила, что я даже не достоин озвучить тебе свою версию событий? – Саша смотрит с укором, а я сгораю от чувства стыда.
Таких трудов мне стоило рассказать ему всё, подобрать наиболее подходящие слова, а он всё равно воспринял в штыки.
С другой стороны, какое мне дело до реакции этого бесчувственного мужчины, если я твёрдо решила разорвать любые отношения, которые нас связывают? Мы расторгнем брак, а как появится возможность, я и из центра уволюсь. Поставим жирную точку и больше никогда не увидимся в этом большом городе.
Только вот глупое сердце продолжает болеть, сгорая в грудной клетке и выжигая дотла всё вокруг себя. Превращая в пепел и оставляя позади дым, который мешает полноценно вдохнуть кислород, необходимый для существования.
– Дело не в тебе, – произношу до тошноты примитивную фразу, – просто я не могу принять… твоё прошлое…
Краска в очередной раз приливает к щекам, и я отвожу взгляд в сторону. В глаза бросается портрет, который появился на стене совершенно недавно, возможно, вчера или даже сегодня.
Фото с нашей фиктивной свадьбы, которое мы сделали при выходе из ЗАГСа. На удивление, мы оба довольно искренне улыбались, словно наперёд знали, что чувства, возникшее в душе каждого из нас, взаимны.
Может быть, Саша прав, и я должна была сначала выслушать его версию событий, а потом уже делать выводы? Но где гарантия, что он вообще захотел бы раскрывать передо мной душу?
– Знаешь, если ты считаешь меня монстром, способным на убийство собственного ребёнка, то тебе действительно, лучше держаться от меня подальше.
Его голос звучит отстранённо и безэмоционально до такой степени, что я даже съеживаюсь.
Саша медленно, абсолютно беззвучно разворачивается и выходит из своего кабинета, оставив меня одну.
Я зажмуриваю глаза, надеясь сдержать рвущиеся на свободу слёзы, но они уже не видят преград. Градом катятся по щекам, увлажняя кожу и образуя мокрые пятна на так и не снятом пальто.
– Ваш… кофе, – на пороге кабинета появляется Антонина с подносом в руках. – Ой!
Девица старательно делает вид, что не ожидала увидеть здесь что-то из ряда вон выходящее. Но я-то прекрасно понимаю – босс только что вышел из кабинета, и Тоня не могла не увидеть этого.
Она громко цокает каблуками к столу и опускает на него поднос. Потом разворачивается и, уперев одну руку в бок, сканирует меня презрительным взглядом.
– И что в тебе нашёл босс? – цокает языком. – Хорошо, что он вовремя осознал свою ошибку.
Она так забавно делает выводы, общаясь с самой собой, что я не сдерживаюсь и грустно усмехаюсь.
– И чему ты радуешься, Остапенко? – фыркает девушка. Она из вредности меня по фамилии назвала, или знает, что я менять документы не планировала?
Я поднимаюсь, вытираю ладонью слёзы и поправляю пальто.
– Тебе не понять, – бросаю любопытной секретарше и выхожу из кабинета, даже не потрудившись закрыть за собой дверь.
– Татьяна Викторовна вызывала тебя, – бросает мне в след девушка, заставив моё сердце трепетать с новой силой.
Для чего директрисе я понадобилась именно сейчас, после нашего разрыва с Сашей? Неужели Красовский решил уволить меня, чтобы не мозолила ему глаза своим присутствием?
Я так была увлечена другими проблемами, что совершенно не подумала о том, что меня могут запросто оставить без работы. Возможно, Александр решил продемонстрировать свой бездушный характер во всей красе, сделав мою жизнь сложнее.
А что, если он и в опеку сообщит, что я без жилья осталась?
Тот мужчина, с которым мы проводили последние дни, ни за что не поступил бы так со мной. Но вот другой Красовский, которого я привыкла видеть в стенах «Развития» и с которым познакомилась несколько месяцев назад, запросто сделает подобное.
Не чувствуя твёрдой опоры под ногами, я несусь в кабинет Никитиной. Словно от скорости зависит решение начальства, а значит, и моя судьба. Каково же моё удивление, когда сквозь приоткрытую дверь я слышу голос своей фиктивной свекрови, отдающей распоряжения директору центра.
Валентина Сергеевна заливисто смеется, шутит и, судя по властному тону, ведет себя, как хозяйка. Получается, уезжать обратно за границу женщина не собирается?