Кремлевский гамбит

Джек запустил руку во внутренний карман пиджака резидента — вытащил тяжелую связку ключей и туго набитый кожаный бумажник. Спрятав тело товарища за столом, так, чтобы его не сразу обнаружили, он сорвал с его шеи пластиковый пропуск, дающий право беспрепятственного прохода во все секторы посольства, и посмотрел на часы. Времени оставалось в обрез. В Индокитае они действительно были братьями по оружию, но здесь, в Бонне, Уилли превратился в обычного чинушу — говорящую задницу, готовую сдать своего лучшего оперативника ради продолжения карьеры.

Через тридцать секунд Зински стоял у встроенного в стену оружейного сейфа. Уже второй ключ из связки Худа идеально подошел к замку. Дверца беззвучно отворилась, Джек довольно улыбнулся: на полке лежал «Смит-Вессон» тридцать восьмого калибра с коротким стволом и две пачки патронов к нему. Зински привычным, доведенным до автоматизма движением проверил барабан, загнал туда шесть патронов и сунул револьвер за пояс.

«В Берлин, — стучало у него в голове. — Мне нужно в Берлин. Там работает ярмарка вакансий для солдат удачи».

Но уйти просто так, не доделав дело, Джек не мог. Не тот характер. Перед тем как отправиться на Восток, он собирался сделать одну короткую остановку.

Зински подошел к двери кабинета и погасил свет. В коридоре по-прежнему было тихо. Он низко надвинул на глаза свою фирменную панаму, проверил пропуск и уверенным шагом направился к лифту, ведущему в подземный гараж.

Черный представительский «Линкольн» заместителя главы дипмиссии уже ждал внизу с заведенным мотором. Водитель был уверен, что везет обычного курьера на аэродром Хангелар, но у Джека Зински был собственный маршрут.

Июнь 1973 года. Бонн. Квартира советника Басова

— Ну что, товарищи, — с улыбкой произнес Стрелец, подхватывая последний чемодан, — можно нас всех наконец поздравить.

Сборы, вопреки обыкновению, заняли гораздо больше времени, чем планировалось. Альбина отправила Танечку спать, а взрослых пригласила к столу. Мирослава Семеновна с уважением посмотрела на дочь. Несмотря на волнения последних дней, связанные с неприятным инцидентом, ее дорогая девочка оказалась на высоте. Кристально-белая скатерть была идеально накрахмалена, а стол сервирован по всем правилам.

— Мужчины, — не терпящим возражения голосом, произнесла жена замминистра, — потрудитесь переодеться к столу.

Кацолапов с яростью посмотрел на полностью упакованные и тщательно застегнутые чемоданы.

— Мира!

— Сеня, твоя одежда ждет тебя в кабинете, — ответила жена.

Стрелец наблюдал за этой семейной пикировкой и думал о том, что на каждого министра найдется своя Мирослава Семеновна, перечить которой будет просто невозможно. Не дожидаясь осуждения тещи, советник предусмотрительно переоделся к ужину. Альбина заметила, но только одобрительно усмехнулась, ничего не сказав.

Наконец все заняли места за столом. Жена советника приготовила легкий ужин: овощной салат и судака на пару со сливочным соусом. Арсений Дмитриевич скептически осмотрел диетическое меню и попросил мясную нарезку. Альбина ожидала чего-то подобного и мгновенно принесла блюдо с немецкими колбасными деликатесами.

— Вот это я понимаю, доченька, спасибо, — пробурчал Кацолапов. — Жизнь у вас здесь какая-то нервная оказалась, а когда я нервничаю, я всегда ем мясо.

Специально для тестя Стрелец открыл «Бордо», остальные выбрали «Рислинг».

— Ну что, Константин, — поднял бокал Арсений Дмитриевич, — оставляем на тебя нашу единственную дочь в непростое время. Надеюсь, ты помнишь, какая на тебе лежит ответственность.

— Арсений Дмитриевич, ну что вы, право, словно война на дворе, — ответил Стрелец. — Нет причин волноваться.

— Конечно, нет… — Кацолапов многозначительно посмотрел на зятя. — Костя, еще можно заскочить в последний вагон: секретный отдел МИДа будет рад такому специалисту, как ты.

Советник посмотрел тестю в глаза:

— Не стоит ворошить, Арсений Дмитриевич, — примирительно заметил он. — Мы ведь уже определились. Это не только мой профессиональный, но и наш совместный с Альбиной семейный выбор.

— Как скажете, — замминистра дал задний ход. — От предложения Громыко войти в рабочую группу по Общеевропейскому совещанию, надеюсь, ты не откажешься?

— От этого предложения совершенно точно не откажусь. Мне будет очень интересно поучаствовать в историческом процессе.

О чем только не говорили собравшиеся за ужином на служебной квартире советника Басова, лишь бы только не упоминать инцидент с преследователем. И хотя резидент Кузнецов был крайне убедителен, заверяя, что опасности больше нет, ни Стрелец, ни Кацолапов не верили ему до конца.

Мирослава Семеновна, заметив, что пора наконец оставить служебные споры, элегантно перевела разговор на то, что она планирует на лето для внучки. Застольная беседа перешла в плоскость воспоминаний о дачных приключениях Альбины и курьезных историй про сановных соседей. Стрелец вздохнул с облегчением: вместе с переменой темы гостиная, как и должно было быть, наполнилась теплом и уютом.

На Стрельца тоже накатили воспоминания: родители, сестра, бабушки и дедушки, друзья, одноклассники, его Москва и его дача, но поделиться этим опытом он не мог ни с кем. В той жизни, из которой его забросило в семьдесят третий год, Евгений Борисович Стрелец еще даже не родился. Советник пригубил вина.

— Ладно, дорогие, — Альбина посмотрела на часы, — завтра рано вставать, так что предлагаю сворачивать посиделки.

Но сказать и сделать — это две большие разницы. Пока женщины мыли и вытирали посуду, мужчины устроили перекур. Арсений Дмитриевич с удовольствием затянулся, потягивая коньяк.

— Знаешь, Костя, я уже грешным делом подумал, что шпионские страсти остались в прошлом, — произнес Кацолапов. — В Лондоне за нами с Мирой тоже ходили с утра до вечера. Но не пугали, старались делать это ненавязчиво.

— Вы же понимаете, Арсений Дмитриевич, пока существует противостояние, игры спецслужб будут продолжаться. Иначе зачем они нужны⁈

— Против правды не попрешь, — рассмеялся тесть. — Но правила никто не отменял.