Страница 4 из 81
— Мы зафиксируем статус-кво, — глаза Киссинджера за стеклами очков сузились. — Пока русские будут наслаждаться своим официальным положением второй супердержавы, они не полезут на рожон на Ближнем Востоке. А самое главное — этот визит заставит нервничать Мао Цзэдуна. Китайцы увидят, что мы ведем за их спиной большую игру с Москвой. Они испугаются, что мы выберем Кремль, и сами побегут к нам, предлагая новые уступки. Мы будем держать в руках оба конца этой веревки, Дик. Оба! И Москва, и Пекин будут соревноваться за благосклонность Вашингтона. Вот это и есть настоящая дипломатия.
Никсон долго молчал, переваривая слова советника. План Киссинджера был циничен и элегантен, но внутреннее чутье старого политического волка подсказывало президенту, что советский лидер может оказаться гораздо сложнее, чем думают аналитики из Лэнгли и его собеседник.
Президент навалился грудью на столешницу, взял со специальной подставки любимую перьевую ручку Parker, которой собирался подписывать исторические документы, и задумчиво повертел ее. Ворох скандальных газет, лежавших перед ним, словно отодвинулся на второй план, уступая место контурам грандиозного геополитического сражения.
— Равная сверхдержава… Посмотрим, Генри, посмотрим. Главное, чтобы этот русский медведь не переиграл нас на нашей же территории. Он ведь тоже летит сюда не просто за комплиментами. Ладно, иди отдыхать. Завтра его Ил приземляется на авиабазе Эндрюс. Тогда-то и начнется игра по-крупному.
В кабинете председателя КГБ на Лубянке царил полумрак. Тяжелые шторы были плотно задернуты. Юрий Владимирович Андропов сидел за столом, на котором не было ничего лишнего — лишь аппараты правительственной связи, чистый блокнот и одна-единственная папка из плотного картона без каких-либо опознавательных знаков.
Андропов в который уже раз перечитывал рапорт, полученный от руководителя советской резидентуры в Бонне. Он думал о том, что только счастливая случайность — вернее, победившее в угонщике желание жить — отделила мир от катастрофы. И теперь председателю КГБ предстояло вычистить эти авгиевы конюшни до того, как заговорщики осмелятся на следующий шаг.
Руководитель главной советской спецслужбы посматривал на часы. До приземления брежневского борта на авиабазе Эндрюс оставалось чуть меньше двух часов. Андропов рассчитывал на то, что подписание исторического Соглашения о предотвращении ядерной войны свяжет заговорщикам руки и даст ему необходимое время, чтобы окончательно разобраться с мятежниками.