Кремлевский гамбит

Министр не верил в эту дружбу, а улыбки считал фальшивыми. Андрей Андреевич не без оснований полагал, что это потепление носит временный характер, что американцы продают СССР дружбу, потому что им самим сейчас тяжело. Но как только они залижут раны после Вьетнама и разберутся со своими внутренними склоками, они снова покажут зубы.

Главный советский дипломат также знал — это лучшее время для достижения взаимных договоренностей. Открытое, экспрессивное поведение Генсека его порой смущало. Он сам так бы не смог, хотя проработал в США не один год и неплохо знал эту страну, а вот у Брежнева получалось. И заморским собеседникам это нравилось.

— А кто это? — Громыко задал вопрос госсекретарю Роджерсу, указывая на высокого подтянутого мужчину с безупречной голивудской укладкой.

— С господином Брежневым? — переспросил Роджерс.

— Да.

— Ах, этот! Это Рональд Рейган — губернатор Калифорнии. Со съемочной площадки прямиком в большую политику, — съязвил госсекретарь.

Громыко заметил, что внимание Брежнева переключилось. Из-за спины Рейгана показался широкоплечий, мускулистый мужчина с обветренным лицом и тяжелым подбородком.

— Чак! — воскликнул Брежнев по-русски, и его лицо озарилось восторгом.

Это был сам Чак Коннорс — знаменитый американский актер, звезда любимого Брежневым культового ковбойского сериала «Стрелок». Коннорс, привыкший к обожанию публики, явно не ожидал такого бурного восторга от лидера мирового коммунизма. Брежнев сделал шаг вперед и, нарушая все мыслимые и немыслимые протоколы, крепко обнял огромного актера. Гости вокруг дружно рассмеялись и захлопали. Коннорс, широко улыбаясь, легко приподнял невысокого Брежнева над землей, что вызвало настоящий экстаз у репортеров, чьи камеры защелкали с удвоенной силой.

«И как у него это получается? — с изрядной долей зависти подумал Никсон, глядя на эту сцену. — Ведет себя так, словно приехал не из суровой России, а из соседнего штата. А если бы мне встретился какой-нибудь суперартист из СССР, узнал бы я его?».

Тем временем Коннорс, подмигнув Никсону, повернулся к своему помощнику, который держал в руках продолговатую коробку, обтянутую дорогой кожей.

— Господин Генеральный секретарь, я знаю, что вы цените настоящую мужскую классику, — пробасил любимый артист Генсека, открывая футляр. — Это подарок от меня и от всей старой гвардии Голливуда.

В коробке, выстланной красным бархатом, лежали два новеньких револьвера, сверкавших вороненой сталью. Colt Single Action Army 45-го калибра — легендарный шестизарядник с Дикого Запада, любимое оружие ковбоев и шерифов. Рядом находился роскошный кожаный ковбойский пояс с тиснением и массивной серебряной пряжкой.

Брежнев потерял дар речи. Его глаза заблестели от радости. Он бережно, словно дорогую реликвию, достал один из револьверов, придирчиво взвесил его на ладони и тут же, приставив палец к спусковому крючку, сделал быстрое движение рукой, словно ковбой, целившийся в невидимого противника. Никсон со смехом поднял руки вверх, изображая сдающегося злодея. Приглашенные звезды зашлись в овациях. Леонид Ильич, сияя от гордости, пристегнул ковбойский пояс поверх пиджака, засунул оба кольта в кобуру и сделал несколько шагов, забавно переваливаясь, словно заправский шериф из его любимых фильмов.

Снова увидев Киссинджера с его очаровательной спутницей, Генсек, оставив Чака Коннорса позади, решительно направился к паре.

— Ого, Генри, — с неподражаемым выражением произнес Леонид Ильич, — Какое чудо ты скрывал от советской делегации!

Брежнев не в силах был отвести восхищенный взгляд от Джил. Киссинджер довольно усмехнулся. Джилл Сент-Джон ослепительно улыбнулась и сделала легкий реверанс, протягивая руку тыльной стороной ладони вверх. Брежнев с галантностью настоящего кавалера склонился для поцелуя. Последовал шквал фотовспышек. Журналисты ликовали: снимок советского лидера, пожирающего глазами «девушку Бонда», завтра украсит первые полосы всех крупнейших газет мира от Нью-Йорка до Токио.

Глядя на эту сцену, суровый Громыко думал о том, что этот неформальный прием в Калифорнии делает для имиджа СССР за рубежом больше, чем тонны пропагандистских брошюр.

Июнь 1973 года. Бонн. Квартира политического советника Басова

Как Альбина ни старалась, сон не шел. Она слишком хорошо знала своего отца, чтобы поверить в то, что он просто соскучился. Жену советника полностью устраивала ее жизнь, и она не хотела ничего менять. Молодая женщина чувствовала, что у замминистра по этому поводу появилось собственное мнение.

Когда скрипнула дверь спальни, она с облегчением выдохнула.

— Костик, ну наконец-то, — прошептала она. — Я уже думала, вы будете сидеть до утра.

— Спи, милая, — ответил Стрелец, раздеваясь в темноте.

— Ну знаешь, посмотрела бы я на тебя, как бы ты уснул, — она села в постели.

— Тише, Татку разбудишь, — попросил он, приложив указательный палец ко рту.

— Об этом не беспокойся, Танюшка требует тишины, только когда засыпает, а сейчас она уже десятый сон видит, — спокойно ответила жена. — Тем более столько эмоций. Не каждый день, знаешь ли, бабушка с дедушкой прилетают. Костя, чего он хотел?

— Да ничего особенного, — прошептал советник. — Все нормально, спи.

— Как же, нормально! — не унималась Альбина. — Я его слишком хорошо знаю, чтобы сейчас принять твои слова на веру. Лучше сам расскажи.

— Милая, Арсений Дмитриевич сообщил, что в министерстве грядут перемены.

— Какие перемены? Громыко отправляют на повышение? Куда уже выше? У вас будет новый министр?

— Нет, милая, Андрей Андреевич останется на своем месте.

— Тогда в чем дело? Не понимаю!

— В министерстве создается секретный отдел.

— Как это?

— Будут проверять всех, чтобы не повторилась история с Ледниковым.

Альбина задумалась. Она откинулась на подушки и попыталась представить, как это может коснуться ее собственной семьи. Картина никак не складывалась.

— И что, папа не мог тебе сообщить об этом по телефону? Тем более что у вас там есть закрытая линия.

— Если честно, я уже и так знал.

— Кузнецов постарался?

— Догадливая ты моя, — улыбнулся он в темноте.

— Тем более ничего не понимаю.

— Милая, Арсений Дмитриевич предложил мне должность заместителя, — скрывать не было никакого смысла.

— Чьего заместителя? — искренне удивилась она.

— Начальника секретного отдела, — прошептал Стрелец.