Кремлевский гамбит

Глава 10

ГЛАВА 10

ЧТО ТАКОЕ КОМПРОМИСС?

Июнь 1973 года. Бонн. Квартира политического советника Басова

В прихожей раздался звонок. Альбина бросила последний взгляд на на красиво сервированный стол и поспешила открыть дверь. «Наконец-то!» — подумала жена советника, обнимая родителей.

— Бабуля с дедулей приехали! — громче обычного закричала Танюшка.

В руках она держала куклу Шапокляк, Альбина, которая терпеть не могла уродину, иногда думала, что дочь таскает чудовище за собой специально, чтобы позлить ее.

Прихожая наполнилась радостной суетой, запахом дорогих духов и громкими голосами.

— Танюша, дорогая, ну-ка иди ко мне! — Арсений Дмитриевич Кацолапов широко раскинул руки. Он подхватил внучку и звонко поцеловал в обе щеки, при этом едва не оторвав Шапокляк голову. — Ох, вижу — твоя дорогая подруга как всегда с тобой. Не надоела она тебе? Там у бабушки Миры в чемодане есть для тебя кое-что поновее…

— Она тоже тебя ждала! — гордо заявила Танечка, клюнув деда длинным носом куклы прямо в лицо.

Альбина поморщилась, но тут же взяла себя в руки и перевела взгляд на мать. Та, как всегда безупречная и элегантная, снимала легкую кашемировую пашмину.

— Здравствуй, доченька, — ласково произнесла Мирослава Семеновна, целуя Альбину в щеку. Глаза ее, однако, сразу переместились на внучку. — Господи, девочки, как же я по вам соскучилась! Танюш, а почему кукла без шапки? Разве мы не договаривались, что леди не ходят с непокрытой головой?

— Она потерялась! — Танюшка грустно посмотрела на бабушку.

Альбина прекрасно знала, что шляпа Шапокляк со вчерашнего дня покоится на дне мусорного ведра — она сама ее туда отправила. Но ничего не сказала.

— Так, дорогие, давайте-ка мыть руки и к столу, все уже остывает, — улыбнулась Альбина, стараясь, чтобы ее голос звучал непринужденно. — А куклу свою, Танечка, оставь, пожалуйста, в детской. За столом ей делать нечего.

Стрелец наблюдал за этой сумбурной семейной сценой, и мысли его невольно уносились к собственным родителям, оставшимся там, в двадцатых годах двадцать первого века. Несмотря на вечную загруженность на работе и прекрасных жену и дочку, которые волшебным образом достались ему в наследство от настоящего советника Басова, он отчаянно тосковал по отцу и маме. К горлу подступил горький ком. Он был абсолютно уверен в том, что больше никогда не увидит их.

— Зятек, что ты застыл, как неродной? — пробасил Кацолапов, выходя из ванной и на ходу вытирая руки пушистым розовым полотенцем. — Давай-ка помоги Мире распаковать подарки.

Стрелец уважал отца Альбины. Арсений Дмитриевич был умным, предусмотрительным человеком, прирожденным дипломатом и гроссмейстером аппаратной игры. Вот и сейчас — Стрелец был уверен на все сто — тесть примчался в Бонн неспроста. Хотя об этом тот, когда придет время, расскажет сам. Но его манера говорить, особенно это чертово «зятек», выводила советника из себя.

— Нет-нет-нет, — чемоданы распаковывать будете позже! — вмешалась в разговор Альбина. — Сейчас прошу за стол. Не зря же я полдня от плиты не отходила… Или, папа, ты хочешь, чтобы все остыло⁈

— Мамулечка, ну пожалуйста, разреши хоть одним глазочком взглянуть, что мне бабушка привезла, — на глазах у Танечки показались слезы.

— Малыш, — Стрелец подошел к дочке и бережно провел рукой по волосам, — давай все-таки по старшинству: сначала, как положено, встретим бабушку с дедушкой, а потом уже их чемоданы!

Девочка хотела было обидеться, ее ротик предательски скривился, но она нашла в себе силы собраться.

— Тогда Шапокляк будет ужинать с нами, — поставила условие внучка замминистра.

— Ладно, Малыш! — рассмеялся Стрелец. — Это называется «компромисс».

— Компро… что? — не поняла дочка.

— Компромисс, — повторил дед. — Танюша, компромисс — это, когда стороны идут на взаимные уступки, чтобы достичь результата.

Услышав объяснение Арсения Дмитриевича, Танечка задумалась. Она заняла свое место за обеденным столом, усадила рядом Шапокляк и, подмолчав немного, строго сказала кукле:

— Ты сегодня наш компромисс!

Взрослые от души расхохотались. Урок был усвоен верно.

Стрелец поймал себя на мысли, что Арсений Дмитриевич, этот вальяжный советский чиновник с дурацким розовым полотенцем на плече, прямо сейчас просчитывает очередную комбинацию. Взгляд тестя — цепкий, оценивающий, несмотря на добродушную улыбку — не оставлял сомнений: в Москве происходило что-то тревожное. Неужели кресло под министром Громыко все-таки зашаталось⁈

В качестве аперитива Стрелец предложил шампанское, но тесть предпочел коньяк. Советник аккуратно разлил темный янтарный напиток в низкие пузатые хрустальные бокалы. По комнате мгновенно разнесся густой аромат дуба и шоколада. Женщины выбрали Moët Chandon Brut Impérial. Тесть поднял свой бокал, окинул довольным взглядом всю семью и благодушно улыбнулся.

— Ну, за встречу! — пробасил он. — Давненько я не был в Бонне.

Мужчины выпили. Советник почувствовал, как приятное тепло согрело горло. Арсений Дмитриевич подцепил вилкой тонкий ломтик лимона.

— Ты, Костя, понимаешь, — наконец произнес он, закуривая, что приехал я сюда не только вас повидать.

— Да уж не надо быть Вангой, чтобы догадаться, Арсений Дмитриевич, — усмехнулся Стрелец. — Грядут перемены, насколько я понимаю?

— Ты себе даже не представляешь какие! — тесть понизил голос.

Альбина не дала мужчинам договорить.

— Так, товарищи, я, конечно, с большим уважением отношусь к вашим секретам, но прошу отдать должное моим усилиям. Костя, помоги, пожалуйста, — она протянула мужу две кухонные рукавицы. — Надо достать гуся из духовки.

Когда Стрелец распахнул дверцу духового шкафа, на него вырвалось облако горячего аромата печеных яблок. Гуся Альбина фаршировала только ими. Немцы обычно запекали птицу с кислой капустой, а она предпочитала яблоки. Сочетание сладкого и соленого, по ее мнению, придавало блюду особый шарм и элегантность.

Гусь пошел на ура.

— Мирослава Семеновна, Арсений Дмитриевич, — заметил Стрелец, поднимая бокал «Бордо», — хотелось бы, чтобы вы почаще к нам приезжали… Это не только доставляет нам всем радость, но дает возможность отведать замечательного гуся.

— Да ладно тебе, Костик, — Альбина рассмеялась, но было видно, что похвала ей приятна.

— Что ж ты, доченька, держишь своих в черном теле? — сурово нахмурив брови, посмотрел на Альбину Кацолапов.