Страница 16 из 81
— В каком смысле? — растерялся Громыко.
— Ну что он любит? Какие имеет зависимости? Сколько у него любовниц?
Громыко вздрогнул: он не ожидал подобного поворота. Персоналии политических оппонентов были не его уровнем. Он даже слегка растерялся.
— Демократ. В прошлом году проиграл праймериз в Демократической партии Джорджу Макговерну. Религиозен. Ярый противник разрядки, — больше министру ничего не приходило в голову.
— Это все, что ты о нем знаешь?
— Скромный, ведет замкнутый образ жизни.
— Скажи, Андрей Андреевич, а с ним кто-нибудь из наших… Сколько, кстати, их у тебя здесь штаны просиживает? Кто-нибудь из наших пытался работать? Искать точки пересечения? Добиваться компромисса? Или оно само должно было стать на место? — Брежнев распалялся все больше и больше.
Министру нечего было ответить.
— Ты понимаешь, что я здесь лицом как минимум на повторение немецкого успеха наработал, а что в сухом остатке? Не можете договориться — так заинтересуйте, в конце концов! Никсона когда приперло, так Киссинджер сам в Москву прилетел, даже посол их ничего не знал о том визите…
Громыко молчал, и эта пауза давалась ему нелегко. Будучи дипломатом до мозга костей, он привык оперировать параграфами соглашений, нотами протеста и протокольными формулировками. Житейская, почти купеческая логика Брежнева — «не можете договориться, так заинтересуйте» — претила его характеру. Но спорить с Генсеком сейчас было смертельно опасно. Леонид Ильич был уязвлен американским турне, и его гнев искал выход.
— Леонид Ильич, американская система имеет свои особенности, — осторожно, взвешивая каждое слово, начал Громыко. — Сенатор Джексон ориентируется на мощное произраильское лобби и военно-промышленный комплекс. Прямой кулуарный контакт с ним силами МИДа в обход Госдепартамента сейчас вызовет обвинения во вмешательстве во внутренние дела США. Никсон и так под ударом из-за Уотергейта, мы можем окончательно свалить его администрацию.
— А поправка эта его, это не вмешательство в наши дела? — рассвирепел Генсек.
— Администрация Никсона…
— Мне плевать на его администрацию, Андрей! — Брежнев резко повернулся, и в его руке оказалась новая сигарета. Он сердито чиркнул зажигалкой. — Мне нужен результат. Мне нужно зерно, технологии, заводы, кредиты. А в сухом остатке я, как школьник, упираюсь в поправку твоего святоши. Если Вашингтон закрывает двери, мы должны показать им, что мир на Америке клином не сошелся.
Громыко подобрался. Этот разговор, при всей его болезненности, выводил Андрея Андреевича именно на ту позицию, которую он только что обсуждал по секретной связи с Кацолаповым. Европейская карта, которую предлагал разыграть его зам вместе с советником Басовым в Бонне, теперь становилась спасательным кругом для самого министра.
— У нас есть такая возможность. Советник Басов в Бонне уже приступил к работе.
— Это ты сейчас придумал? — Брежнев с недоверием уставился на собеседника.
— Предусмотрел заранее, — с облегчением выдохнул Андрей Андреевич.