Страница 13 из 81
Глава 4
ГЛАВА 4
ЛЕОНИД ИЛЬИЧ НЕДОВОЛЕН
Когда перед коттеджем Генсека в Кэмп-Дэвиде появился роскошный васильковый «Линкольн Континентал», сердце министра Громыко замерло. Воспоминания об июньской аварии около боннской правительственной резиденции Петерсберг, когда Леонид Ильич решил с ветерком прокатить немецкого канцлера Вилли Брандта на подаренном ему Федеративной Республикой «Мерседесе» и едва не угробил и его, и себя, еще были свежи в памяти Андрея Андреевича.
Тогда своеволие Генсека грозило перерасти в политический скандал, но советник Басов проявил чудеса изобретательности. Под заголовками «Это не Брежнев не справился с управлением, это „Мерседес“ не справился с Брежневым!» газетчики растиражировали новость о том, что спортивная машина не прошла тест-драйв и только благодаря Леониду Ильичу завод своевременно смог устранить недоработку.
Министр иностранных дел СССР напрасно надеялся, что подарок будет сразу погружен на самолет и распакован только в Москве. Американцы уделяли огромное внимание медийному сопровождению политических жестов и решили этот вопрос по-своему.
Возбужденный Брежнев в сопровождении Никсона, Киссинджера и советского посла Добрынина крутился вокруг изготовленного специально для него по заказу правительства США автомобиля. Андрей Андреевич предчувствовал, чем закончится дело. Виктор Суходрев что-то переводил, но Генсек его не слушал. Глаза советского лидера горели страстью любителя высоких скоростей и азартом предвкушения.
— Ну что, Ричард, прокатимся? — Генсек уверенно уселся за руль, приглашая американского президента занять место рядом на пассажирском сидении.
Громыко не столько увидел, сколько почувствовал, как напрягся Киссинджер. В мае советник по национальной безопасности уже катался с Генсеком. Правда было это в Завидове, где Леонид Ильич отлично знал каждый изгиб и каждый метр трассы, а бдительная охрана следила за тем, чтобы не возникло никаких неожиданностей. Но и тогда, когда «хитроумный Генри» через полчаса вышел из авто, он был бледнее бумаги. А после последовавшей за этим прогулки на катере на некоторое время и вовсе утратил присущее ему чувство юмора.
Андрей Андреевич даже позлорадствовал. Он недолюбливал американского советника: ему претило то, как легко Киссинджер завоевывал сердца прессы, как ловко, без всяких усилий и результативно общался с акулами пера и как быстро превращал врагов в своих союзников. Наблюдая за американским коллегой, «Мистер Нет» порой сожалел, что не обладает талантом покорять окружающих, и еще больше замыкался в себе.
Никсон, хотя и был предупрежден о привычках Генсека, не смог скрыть удивления. Без лишних слов он обреченно уселся рядом с Брежневым. Леонид Ильич как-то сразу весь подобрался, завел машину, по звуку оценив мощность мотора, и дал по газам. «Линкольн» рванул с места. Американского президента вдавило в спинку. От неожиданности он крепко зажмурился. Но Генсеку было не до этого: он, кроме прочего, хотел показать, что советские люди ничем не хуже и отлично разбираются во всей этой сложной технике.
Резиденция Кэмп-Дэвид не была рассчитана на гонки. Извилистые дорожки и холмистый ландшафт, крутые повороты — это великолепие прежде всего предназначалось для пеших прогулок и электрокаров, крейсерская скорость которых не превышала двадцати пяти километров в час.
Стрелка на спидометре «Линкольна» достигла восьмидесяти и подбиралась к сотне.
— Леонид Ильич, помедленнее! — Никсон даже повысил голос. — Прошу вас! Впереди крутой поворот!
Но Брежнев его не слышал: он искренне наслаждался подарком, испытывая огромное удовольствие от того, как подчиняет себе мощный механизм.
— Леонид Ильич, впереди предупреждающий знак «Опасный спуск»! Сбросьте скорость!
Генсек даже не дернулся. На полном ходу он уверенно погнал машину вниз, и лишь в самый последний момент, прямо перед виражом, раздался пронзительный визг покрышек.
Громыко наблюдал за Киссинджером. И хотя министр искренне опасался за здоровье и безопасность советского лидера, вид бледного Генри изрядно потешил его самолюбие.
Узкая односторонняя дорога, на которую по наитию выскочил Брежнев и по которой катал американского президента против движения, шла по периметру правительственной резиденции. Кэмп-Дэвид охранялся не хуже Белого дома, и Никсон больше всего опасался, что навстречу им выскочит джип Секретной службы или морских пехотинцев. Леонид Ильич об этом не думал — он просто не знал. А возможно, был уверен: будучи в курсе его страсти к автомобилям, американцы заранее обо всем позаботились.
Когда «Линкольн» вернулся к отправной точке, все как один выдохнули с облегчением.
— Это очень хороший автомобиль, — сказал Брежнев, удовлетворенно похлопывая правой рукой по капоту васильковой «ласточки» после завершения поездки. — Он отлично держит дорогу!
— Вы — великолепный водитель, — со сдержанной улыбкой ответил бледный Никсон. — Я никогда бы не смог на такой высокой скорости зайти в тот поворот. Дипломатия — не всегда легкое искусство!
— Ричард, это лучшее авто в моей конюшне! Спасибо! — Брежнев радовался подарку, как ребенок.
Тарелка все-таки выскользнула из рук Альбины. На удивление, она не разбилась, а лишь с глухим стуком покатилась по полу, безжалостно разбрасывая остатки пирожных. Танюшка на мгновение прервала свой диалог со старухой Шапокляк, удивленно посмотрела на родителей и снова уткнулась в ухо любимой игрушки. Детский мир жил по своим собственным законам.
— Отец едет в Бонн? — голос Альбины вернул Стрельца к реальности. Она быстро наклонилась, собирая остатки сладкого. — Костя, он ведь никогда не срывается с места просто так. Тем более с мамой. Последний раз они прилетали вместе, когда…
— Да ладно, какое это имеет значение, — постарался переключить внимание жены советник.
В тот раз, когда замминистра посещал Федеративную Республику, Стрелец еще жил своей собственной жизнью в ХХI веке. Он не имел ни малейшего понятия, с какой целью путешествовал Арсений Дмитриевич. Советник подошел к окну кухни.
— Одно радует: чехарда с проверками закончилась, — задумчиво произнес он.
— Это папа тебе сказал? — уточнила Альбина.
— Да, по нашему посольству принято «окончательное решение». Нам светит повышение.
— Вот прямо так и сказал?
— Прямо так и сказал. Но только при одном условии…