Страница 11 из 81
Только персональное участие Брежнева, который в самый последний момент взял на себя переговоры с прилетевшим в Москву Киссинджером, позволило совершить прорыв. Леонид Ильич с удовольствием затянулся.
— Помнишь, как этот хитрый лис Киссинджер выкручивался у нас в Завидове, — искренне усмехнулся Брежнев.
— Еще бы! То они НАТО боялись смутить, как будто не Вашингтон дергает альянс за ниточки, то китайцев не хотели напугать, — ответил Громыко. — Так себе партнеры.
— Вот я и говорю, — сильнее обычного прогундосил Брежнев, — друзей у них нет и никогда не будет! И НАТО их и интересует постольку-поскольку… пока соответствует их интересам. А перестанет — и помашут сателлитам ручкой…
На самом деле и Брежнева далеко не все устраивало в этом Соглашении. Обращаясь к американцам с мирной инициативой, он рассчитывал окоротить Пекин, который вел собственную игру за спиной Советского Союза. Леонид Ильич хотел поставить китайское руководство перед фактом стратегического союза между СССР и США и тем самым выкинуть КНР из глобальной повестки.
Однако американцы видели своего главного соперника именно в Советском Союзе. Они сделали ставку на Пекин в надежде окончательно вытеснить Москву из тихоокеанского региона. Треугольная дипломатия Киссинджера была Брежневу совершенно некстати. Ну а китайцы только потирали руки. Руководство Поднебесной традиционно умело играть вдолгую.
В этом смысле Брежнев относился к Киссинджеру с некоторым даже сожалением. Он полагал, что «великий комбинатор» заигрался в сиюминутные политические игры и не понимает, какую проблему создает будущим поколениям собственной страны. Леониду Ильичу хотелось, чтобы «Меттерних Никсона» — как в узких кругах называли советника по национальной безопасности — оказался умнее.
— Проморгали мы, Андрей, эту свадьбу, — с досадой произнес Генсек. — Пока готовились к войне, Пекин нас обскакал. Но он обскакал и американцев, попомни мое слово.
— Сначала мы их безуспешно тащили в ООН, а получилось у американцев… Но министерство действовало строго в рамках партийных директив, — на всякий случай напомнил Громыко.
— Вот сколько ты уже у руля советской внешней политики? — Брежнев внезапно переменил тему.
— Шестнадцать лет, — Андрей Андреевич произвел в уме нехитрый подсчет.
Громыко неплохо знал Соединенные Штаты. Во время Второй мировой войны он служил послом в Вашингтоне, был одним из создателей ООН, а затем — постоянным представителем СССР при этой организации.
— Я, Леонид Ильич, в дипломатию попал совершенно случайно, — министр вспомнил молодость. — Защитил диссертацию по американскому сельскому хозяйству, язык выучил. Вот, товарищи заметили, порекомендовали Молотову. Так все и закрутилось.
Однако Брежнева интересовал другой эпизод из жизни министра — как тот неосмотрительно подмахнул межгосударственное соглашение о курсе рубля к юаню. Сталин ему подобного своеволия не простил и отправил в дипломатическую ссылку — послом в Великобританию.
— А что, Андрей Андреевич, помнишь, как Иосиф тебя списал?
— Помню, — бесстрастно ответил глава МИДа. Этот разговор был ему чрезвычайно неприятен. — Но с тех пор много воды утекло.
— Это верно, — заметил Брежнев. — Одного только не понимаю: для тебя Америка должна быть открытой книгой… А ты почему не пользуешься своими знаниями?
Андрей Андреевич вздрогнул. Разговор приобретал крайне неприятный оборот.
— Леонид Ильич, — поразмыслив, ответил министр, — я ведь с самого начала советовал вам: не стоит овчинка выделки, они нам ничего особо не дадут…
— Я вижу это несколько иначе, — Брежнев наморщил лоб.
Громыко промолчал. Он приблизительно предполагал, что именно хотел сказать Генсек.
— Не доработали, — вынес свой окончательный вердикт Леонид Ильич.
У Андрея Андреевича потемнело в глазах.
Меньше всего советнику сейчас хотелось отвечать на телефонный звонок. Он не торопясь шел в прихожую, долго искал выключатель, втайне надеясь, что у неизвестного собеседника на том конце провода не хватит терпения и он повесит трубку. Но не сложилось. Аппарат продолжал трезвонить.
— Слушаю, Басов, — холодно ответил Стрелец.
— Зятек, — издалека раздался жизнерадостный бас тестя. — Что-то ты сегодня не в настроении? Или Альбинка моя чем обидела? А, может, мне показалось?
— Простите, Арсений Дмитриевич, — ответил советник, которому претила подобная манера, — вопросов на службе накопилось, да и новости так себе.
— Тут ты прав, — заметил сановный тесть. — Скажи мне, Костя, ведь противоречий с немцами у нас было больше, а результат получился на ура. Как так получилось?
— Вот ведь какая чертовщина! — в сердцах выпалил Стрелец. — И вы туда же!
— Ты это о чем? — в голосе Кацолапова послышалось нетерпение.
— Арсений Дмитриевич, без обид, но для того, чтобы вся эта советско-германская повестка срослась, нам пришлось выпрыгнуть за рамки собственных представлений…
— Выпрыгнуть за рамки собственных представлений? — Арсений Дмитриевич начал понимать, куда клонит зять. — Можешь детальнее?
— Пожалуйста, — Стрельцу особо нечего было скрывать. — Все посольство, за исключением предателя Ледникова, действовало как один слаженный механизм. Да, мы порой балансировали на грани и рисковали не только креслом, но и свободой… Но результат налицо.
— Хочешь сказать, что победителей не судят?
— Не то чтобы не судят, — поразмыслив, продолжил Стрелец, — просто такой подход дал нам возможность найти единомышленников и поддержку разумных людей на немецкой стороне. Все вместе и позволило достичь дипломатического прорыва.
— Значит, в Америке министерство недоработало, — Кацолапов, сам не зная о том, слово в слово повторил вывод Брежнева.
— Мне трудно сказать, но то, что я вижу по телевизору, подтверждает ваше мнение, — поразмыслив, ответил советник. — Признаться, часом ранее Альбина пришла к аналогичному выводу. И заметьте, она министерской аналитикой не пользовалась. Для этого ей хватило выпусков новостей.
— И что, теперь призывает тебя к ответственности? Требует рассказать всю правду о том, что нас ждет? — Арсений Дмитриевич рассмеялся. — Узнаю любимую дочу. Не зря ее Мира готовила к дипломатической жизни.
— Арсений Дмитриевич, но вы ведь не для этого мне позвонили, — негромко сказал Стрелец.
— Не для этого.
— Слушаю вас, — советник внутренне подобрался.
— Поздравить тебя хочу, ну и коллег твоих заодно.