Страница 84 из 110
Моим рабочим местом стала большая грифельная доска из черного отполированного кристалла. Стилусом из лунного камня я чертил на ней блок-схемы, комментарии, иногда переключался на работу за терминалом, когда нужно было что-то напечатать. Светящиеся руны вспыхивали и гасли, соединяясь линиями потоков энергии. «Считать параметры цели». «Сравнить с базой данных». «ЕСЛИ тип А, ТО запустить протокол 1». «ИНАЧЕ ЕСЛИ тип Б, ТО протокол 2». Это была настоящая магия, но построенная на чистой логике практического программирования.
Первая попытка «компиляции» провалилась с треском. Логическая цепочка, которую я выстроил, просто рассыпалась на полпути. Руны на доске моргнули и погасли. Ментальной «оперативки» не хватало, чтобы удержать все переменные и условия одновременно.
— Что-то не так с условием перехода, — пробормотал я, стирая забракованную схему.
Именно в этот момент ко мне подошла Василиса, чтобы взглянуть на мои каракули.
— Ты пытаешься вложить слишком сложную логику в базовое плетение, — сказала она, ткнув пальцем в один из блоков. — Оно не выдержит такой нагрузки.
— Тогда нам нужен «красный стоп-кран», — ответил я. — Простой, как черенок от лопаты. Если любой параметр выходит за рамки — срабатывает аварийное отключение.
— Это грубо, — поморщилась она. — Мы потеряем все данные о причине сбоя. Нужна система мягкой остановки с сохранением..
— Василиса Дмитриевна, — прервал я ее. — Лучше потерять данные, чем прототип и отопление в половине дома в придачу. Сначала безопасность, потом красота. Когда наша хреновина перестанет грозить выжечь оборудование при каждой ошибке, тогда и будем думать об изящных решениях.
Она недовольно поджала губы, но спорить не стала. В моей правоте была простая, но железная логика, против которой не попрешь. Я стер сложную конструкцию и начертил простую, но надежную руну прерывания. Еще одна попытка. Я снова сосредоточился, сплетая потоки магии. На этот раз схема на доске засветилась ровным, стабильным светом.
Есть. Ядро системы готово. Теперь — наращивать мясо.
Но помимо работы в лаборатории у меня имелась работа кабинетная, и про нее тоже не следовало забывать. Тем я и был занят вечером пятого дня.
Сидел себе за столом в своем кабинете, просматривая отчет с очередного объекта, работы на котором «форсировал» в обход системы. Приятно. Дела делались наконец. За последнее время — куда больше, чем за всю карьеру прошлого Волконского.
Это обманчивое затишье нарушил вежливый, но настойчивый стук в дверь.
— Войдите.
Через дверь прошел Семен, и он не был один. За его спиной стоял незнакомый мужчина внушительного вида. Я сразу понял — «клиент». И совсем не простой.
Если Семен был похож на старого, потрепанного воробья, то этот — на холеного, откормленного кота. Лет сорока пяти, крепко сбитый, с короткой стрижкой, одетый в дорогой, но неброский костюм. Цена костюма, вероятно, превышала мою зарплату за несколько месяцев.
— Дмитрий Сергеевич, добрый день, — начал Семен, входя в кабинет. — Не отвлекаю? Тут дело деликатное. Позвольте представить, Аркадий Борисович Шуйский. Очень серьезный и уважаемый человек.
Ты гляди, как суетится. Сразу видно, впечатление производит на дорогого товарища, мол, мы тут тоже люди серьезные, уважаемые. Смешно.
— Рад знакомству, — спокойно сказал я. — Присаживайтесь.
Шуйский прошел вглубь кабинета, сел в кресло напротив меня, облокотился на стол.
— Аркадий Борисович, оставляю вас в надежных руках, — сообщил Семен и испарился.
Шуйский, похоже, был клиентом повыше привычного ему уровня, потому он не хотел находиться рядом с ним дольше необходимого. Чтобы ничего не запороть, наверное.
— Слушаю вас, — сказал я, когда дверь за спиной Семена закрылась. Разговор, думаю, был не для посторонних ушей.
— Дмитрий Сергеевич, — начал Шуйский, и голос у него оказался под стать внешности — ровный, глубокий, без тени заискивания. — Мне вас настоятельно рекомендовали. Как специалиста, способного решать определенные задачи за определенную цену.
То есть как взяточника. Хорошо. Значит, мои усилия по погружению в эту грязь давали свои плоды. Сам старый Волконский больше плыл по течению, так что даже репутацию полезного коррупционера мне пришлось создавать самому.
— Моя компания участвует в годовом тендере на техническое обеспечение всех городских больниц, — он говорил прямо, без обиняков. — Контракт крупный, для меня — ключевой. Но есть проблема.
Он сделал короткую паузу, словно давая мне оценить масштаб. И я оценил. Пока даже не поморщился — подрядчик, контракт, вроде все чисто. Грязь, я думаю, заключалась в сути «проблемы».
— Мой главный конкурент — компания «Гарант» господина Зотова. Он предложил цену на пятнадцать процентов ниже рыночной себестоимости. А тендерная комиссия, скажем так, относится к нему с большой симпатией. Я думаю, вы понимаете, что это значит.
Я понимал. Это значило, что в чистую, как есть, у Шуйского шансов не было. Схвачено-проплачено, так сказать. И сам Шуйский по каким-то причинам не мог перебить ценник комиссии и контакт имел только мой. Такой себе козырь, если смотреть со стороны.
— Мне нужна ваша помощь, чтобы уравнять шансы и помочь моей заявке составить конкуренцию, — закончил Шуйский.
Понятно. Что сказать, это был уровень повыше привычного Волконскому и Семену с их мелкими взятками за подписи и фиктивные документы.
Я откинулся в кресле, глядя на Шуйского. Напрямую на тендерную комиссию я влиять не могу. Это не моя юрисдикция, не полномочия Министерства. Попытка надавить на них — это прямой выход за флажки, который может закончиться очень плохо.
Но. Старый Волконский при виде такой нетривиальной задачи развел бы руками и отказался бы. Он брал деньги только за то, что мог сделать со своего места непосредственно и прямо. Следовательно, если я справлюсь — это будет жирный плюс к моему новому, амбициозному и толковому образу. Поднимет мою ценность в глазах местных воротил, а там и до углубления в эти их схемы недалеко.
А это нам с Милорадовичем было необходимо.
— Аркадий Борисович, а самые очевидные способы снижения себестоимости вы рассматривали?
Я не удержался от того, чтобы прощупать его на вшивость. Насколько на самом деле грязный ублюдок сидел напротив? Кому все-таки я собрался помогать?
Шуйский внимательно, с прищуром посмотрел на меня.
— Это какие? — спросил он.