Страница 52 из 110
— Вот одной из таких схем и занимался в свои последние полгода. Подделывались документы, отчеты не бились с реальностью. Дмитрий Григорьевич месяцами собирал доказательства, фотографировал документы втайне, выяснял связи между участниками схемы.
— То есть, у него были доказательства?
— Целая папка компромата, — кивнул Баюн. — Имена, суммы, схемы. Он готовился подать рапорт напрямую в столицу, минуя местное руководство. Знал, что среди местных чиновников есть те, кто в доле.
У меня пересохло во рту.
— И что случилось потом?
Баюн помрачнел.
— А потом его убили.
Слова повисли в воздухе. Я ждал продолжения, не решаясь переспросить.
— Официально — несчастный случай при плановой инспекции на производстве, — продолжил кот. — Взрыв магического котла, отказ защитных систем. Сергей Григорьевич.. Мог спастись сам. Прикрыться щитом и уйти. Вместо этого стазисным заклинанием сдерживал взрыв, пока работники эвакуировались. Посмертно наградили орденом.
— А неофициально?
— Его устранили, когда поняли, что он подобрался слишком близко к истине, — Баюн встал, подошел к окну. — Предупреждений было много: анонимные записки в почтовом ящике, «случайные» неисправности в его служебной машине, попытка ограбления у дома. Но он не отступил. Сказал мне тогда: «Я промолчу. Все промолчат. Кто тогда за людей постоит?»
Кот повернулся ко мне.
— Помешал «уважаемым людям» делать деньги на народной нужде. Вот и поплатился.
Я медленно закрыл альбом, положил награды отца обратно в футляр. Мои подозрения потихоньку подтверждались. Честный чиновник обнаружил коррупционную схему. Начал собирать доказательства. Получал угрозы, но не отступил. И был убит.
Почему-то в голове возник диссонанс от этой фразы: честный чиновник. Но ведь был же такой. Был на этой планете. И погиб за свою упертость и принципиальность.
Ровно то же самое, что подозревал я.
— Баюн, — сказал я осторожно. — А если кто-то захочет продолжить дело отца?
Кот посмотрел мне прямо в глаза.
— Если начнешь копать в том же направлении — подумай дважды. У тебя нет его опыта, его связей в столице, его безупречной репутации. Ты для них — никто. Бездарь и коррупционер, серейшая мышь. Убрать тебя будет еще проще, чем его.
Предупреждение было ясным, но я должен был знать все.
— Что конкретно может случиться?
— Эти люди не останавливаются ни перед чем, — Баюн говорил серьезно, без обычной иронии. — У них деньги, связи, власть. Могут подкинуть наркотики, обвинить в крупной растрате, просто сделать так, что ты «сопьешься» окончательно. Или случится несчастный случай, как с отцом.
Кот подошел ко мне вплотную.
— Дима, я не хочу хоронить еще одного хозяина. Особенно такого, как ты.
Я взял альбом в руки, еще раз посмотрел на фото отца. Честное, открытое лицо. Человек, который не мог жить во лжи. И поплатился за это.
Но мог ли я поступить иначе? Сфера незнакомая, опасная. Но и просто так оставлять подобное нельзя. Все мои попытки что-то улучшить будут иметь мизерный прогресс, а то и вовсе никакого, пока на плохом положении дел кто-то наживается. Как проводники надо очищать от магических отложений, так и путь для перемен нужно очищать от коррупционной гнили.
Отец Волконского действовал прямолинейно, собрал доказательства и пошел в лобовую. Но это не мой стиль. Я бизнесмен. Знаю, как работать с системами, как находить слабые места, как привлекать союзников.
— Буду осторожнее отца, — сказал я наконец. — И умнее. Но отступать не собираюсь.
Баюн долго смотрел на меня.
— Тогда будь не просто осторожнее — будь неуязвим. Учись на его ошибках. Он доверял системе, а система его предала. Он играл по правилам, а они играли без правил.
Я кивнул. Получил не только предупреждение, но и наследство. Незаконченное дело отца, которое теперь должен завершить я. Но своими методами — умно, системно, с пониманием того, с кем имею дело.
— Спасибо, Баюн, — сказал я. — За откровенность. И за предупреждение.
— Не благодари, — хмыкнул кот. — Просто не заставляй меня искать нового хозяина. В моем возрасте это крайне утомительно.