Мастер Алгоритмов. Книга 0

Глава 9.0

В среду утром я пришел к Василисе точно в девять. Лаборатория встретила меня запахом магии, который особо и не опишешь, пока сам не ощутишь, и тихим гудением приборов.

Василиса уже была на месте — стояла у рабочего стола, разложив перед собой образцы забитых проводников разной степени загрязнения.

— Пришли, — констатировала она, не поворачиваясь. — Удивительно.

— Как договаривались, — ответил я, подходя ближе. — С чего начинаем?

— С простого, — Василиса указала на короткий отрезок медного проводника. На вид с ним все было в порядке, но ведь нашу проблему визуально не определишь. — Если ваша теория верна, рассеивающее заклинание должно восстановить проводимость.

Я кивнул, наблюдая, как она размещает образец в специальной оправе, подключает измерительные приборы. Ее руки двигались с мастерской точностью, и было видно, что она повторяла схожие процедуры сотни раз.

— Исходная проводимость — сорок два процента от номинала, — сказала она, проверив показания. — Сейчас попробуем.

Василиса негромко, но четко произнесла заклинание. Воздух вокруг проводника замерцал, затем заискрил. Процесс занял минуту, после чего свечение угасло.

— Итак, что-то там точно развеялось, — констатировала Василиса, изучая образец. Потом посмотрела на приборы и нахмурилась. — Но проводимость упала до.. Десяти процентов.

Я подошел к столу, внимательно рассмотрел обработанный проводник. Металл потемнел, поверхность стала шероховатой.

— Похоже, заклинание повредило сам материал, — сказал я. — Как в программировании — баг-то удалил, но код при том и вовсе сломал.

— Что? — Василиса непонимающе посмотрела на меня.

Вот черт. Проклятая привычка мыслить вслух.

— А.. Не, ничего, — отозвался я. Палюсь, однако. Забыл, что в теле Волконского теперь проживаю, от его, прости Господи, «лица» про такие вещи лучше бы не говорить. — А если помягче попробовать?

— Можно, — она пожала плечами. — Но тогда эффект будет слабее.

Следующий эксперимент показал именно то, о чем говорила Василиса. При пониженной мощности отложения удалялись частично, а проводимость почти не менялась. Третий образец рассыпался от перегрузки. Четвертый вообще не отреагировал.

— Как видишь, не так все просто, — сказала Василиса с легкой язвительностью, убирая обломки. — Ты как, Волконский? Не сдулась еще твоя решимость?

Но меня неудача не расстроила. В IT я привык к тому, что первые попытки редко бывают успешными.

— А я другого и не ждал, — с энтузиазмом ответил я. — Так ведь только интереснее. А что если создать алгоритм диагностики? — предложил я.

— Алго-что?

— Пошаговую процедуру. Сначала определяем тип отложений, потом их плотность, потом подбираем частоту воздействия..

Василиса задумалась, постукивая пальцем по столу.

— Знаете, а звучит-то интересно, — заключила она. Впрочем, таким тоном, что было ясно: лично я воспринимаюсь как все тот же кусок дерьма, просто теперь с интересными идеями. — Но это займет много времени. И не факт, что вообще окажется возможным.

— А как иначе? Это ведь наша работа, в конце концов.

Василиса чуть не рассмеялась.

— Дмитрий Сергеевич, я бы скорее поверила в то, что свиньи летают по небу и научились разбираться в апельсинах, чем в то, что вас интересует работа.

Она долго смотрела на меня, и я видел, как в ее глазах борются скептицизм, непонимание и интерес. Я не умел читать мысли.. Пока что? Тут же магия, может, научусь еще. Но мне оно было и не нужно. У нее ж на лбу читалось: «Навариться хочет, скотина».

И все-таки интерес победил.

— Ладно, — сказала наконец. — Попробуем.

Остаток среды мы потратили на эксперименты с разными параметрами. Большинство попыток были неудачными — либо слабый эффект, либо повреждение материала. Но каждая неудача давала новую информацию.

— Ну, по крайней мере, теперь мы знаем, что не работает, — сказал я, записывая результаты в блокнот.

— Утешительно, — сухо ответила Василиса.

— Василиса Дмитриевна, вы же все-таки человек науки. Разве вам не знаком принцип «каждая ошибка приближает к успеху»? Можно сразу, на удачу, попасть в работающее решение. А обычно получается так, что рабочая гипотеза находится вычеркиванием нерабочих.

Я хотел было ввернуть про подход Томаса Эдисона — «я не потерпел неудачу, я нашел десять тысяч способов, которые не работают» — но не стал. Кто его знает, был ли в вообще в этом мире Эдисон.

— Сделай милость, не рассказывай мне про людей науки, — презрительно бросила она. — Но да, такой принцип имеет место. Если ты раньше не сдашься, а такая вероятность мне кажется наибольшей.

И все же работа продолжалась. К концу дня мы выяснили несколько разных типов остаточной магии, их реакции на разные частоты воздействия, что есть зависимость между плотностью магических отложений и возрастом проводника. Немного, но хоть какая-то информация. А чего ждать от одного дня? Меня бы и месяц возни не удивил, и больше.

В четверг утром Василиса привела в лабораторию нового человека.

— Волконский, знакомься. Илья Кузнецов, наш лучший техник по магоаппаратуре.

Я увидел крепкого парня лет двадцати семи, в рабочем комбинезоне, с мозолистыми руками и веселыми синими глазами. И была в этих глазах одна отличительная особенность — они на меня смотрели, как на человека, а не человекообразную свинью. Раньше таким могла похвастаться только Мария, а она была ну очень уж оптимистичной женщиной.

— Да мы уже знакомы. Доброе утро, Дмитрий Сергеевич, — сказал он, протягивая руку.

— Привет, Илья, — ответил я, руку пожимая.

Василиса удивленно вскинула бровь, но ничего не сказала. Илья продолжил со свойственным ему задором в голосе:

— Слышал, у вас тут интересное делается? Новый подход к старым проблемам?

— А ты откуда знаешь? — спросил я.

Илья рассмеялся.

— Да Маша рассказывала — то есть, Мария Ивановна. Говорит, не узнать Дмитрия Сергеевича-то, проблемы решает, работой интересуется. Новое что-то придумывает — а вот это как раз,по моему адресу!

О как. «Маша», значит. То есть точно друзья или что-то в таком духе. Что сказать, есть у них что-то общее. Да и хорошо, этот кадр тоже подавал надежды, в конце концов.

Что интересно, о наших с ним делах по Седьмой школе он решил умолчать, даже в присутствии своих. Не то, чтоб об этом прямо-таки не следовало рассказывать, но умение не трепаться я уважал.

— То есть о проблеме с проводниками тоже слышал? — спросил я Илью.