Страница 5 из 12
Глава 1
Море не волнуют ваши личные драмы или разбитое сердце. Его не задевают ваши страхи, травмы, простые человеческие желания. Море, раскинувшееся по всему миру, скрывающее в своих глубинах истину и ужас, верно лишь самому себе. Любовь или ненависть – морю все равно на них.
Море просто есть.
Я оставляю Абердин позади и поднимаюсь на сходни «Дип Топаз», нашего СОВР – судна, обеспечивающего водолазные работы. Время для прощаний прошло. Соленый бриз бьет по глазам, ветер щиплет, и я забираюсь на борт с сумкой. Майк Эллиот уже ждет меня, солнце подсвечивает его обветренное лицо, зеленые глаза и сверкающие серебром брови.
– Был тяжек день, но вместе и прекрасен.
Десятилетие в Северном море смягчило его акцент уроженца Сан-Диего.
– Диккенс?
– Тот, второй. Как жизнь?
– То же судно, новый день.
Он улыбается, и я мельком замечаю военные наколки на его предплечьях. Часть из них нетронута, другая покрыта свежими рисунками. Сожаления и ошибки. Переосмысление. Я достаю видеокамеру, он извиняется и оставляет меня в одиночестве.
Неловко направляю ее на себя, и на поворотном экране появляется мое бледное заострившееся лицо. Ни макияжа, ни укладки. Волосы, которые я красила сама, слишком короткие, чтобы толком собрать их в хвост. Мама когда-то говорила, что я могу быть красивой, если как следует постараюсь, но это, конечно, сильно сказано.
– Здесь мы проживем следующий месяц, – неловко произношу я. – Двадцать восемь дней мы проведем под давлением или, как говорим между собой, «на глубине». По крайней мере, Майк, я и четверо других водолазов. Мы будем жить на борту этого корабля в маленькой герметичной барокамере и парами спускаться в водолазном колоколе на морское дно, чтобы работать там посменно. Зарплата здесь в пять или десять раз выше, чем мы могли бы заработать на суше, занимаясь строительством. Нам хорошо компенсируют риск.
Я останавливаю запись. Одна из крупнейших водолазных компаний Шотландии смонтирует из отснятого материала короткометражный фильм, чтобы привлечь в нашу отрасль больше женщин. Считаю, мой долг хотя бы попытаться это сделать.
В глубине судна я нахожу Джамбо, опытного водолаза из Ливерпуля. Другие назвали бы его моим «папой», ведь когда-то именно он взял меня под свое крыло. Но мы это прозвище никогда не использовали. Джамбо невысокий, темноволосый и мускулистый, со взглядом человека куда более старого, чем он есть. Его мать из Ирландии, отец из Сент-Люсии, а он сам пользуется огромным уважением среди водолазов, которые работают в британских водах.
– Уши, – говорит он, и, несмотря на десятилетия жизни в Коудоре, к востоку от Инвернесса, его шотландский акцент все еще очень силен. – Готовь уши, Брук.
Я здороваюсь с медиком Гонсалес.
– Эллен Брук?
Я киваю, она велит мне присесть. Скорее всего, мы единственные женщины на корабле. У нее длинные вьющиеся черные волосы и серьезное, напряженное выражение лица. С помощью отоскопа она осматривает мои уши, ведь именно они особенно чувствительны к перепадам давления. Много лет назад Джамбо сказал мне: «Водолазам в насыщении нужны чуйка и здоровые уши».
Гонсалес измеряет мне давление и проверяет дыхание, хмурясь еще сильнее.
– Все хорошо? – спрашиваю я.
Она кивает, мы обмениваемся взглядами. Я не знаю, что это значит. Кажется, ей не по себе. Приходит черед Джамбо, он снимает рубашку. Его тело покрыто шрамами, душа – тоже, и вместе они несут на себе следы многолетнего тяжелого труда. Он не флиртует и не выпендривается, когда раздевается, а лишь доказывает, что еще не слишком стар для нашей работы. Я в нем не сомневаюсь, но боюсь, что он начинает сам в себе сомневаться.
Медики обладают удивительной властью над водолазами. Это им решать, будем ли мы работать или поедем домой. У них есть доступ к сильнодействующим лекарствам. А еще могущество и почти полное отсутствие контроля со стороны – по крайней мере, на борту судна.
Я знавала тех, кто своей властью упивался.
Пронзительно кричит чайка.
«Дип Топаз» устремляется в Северное море мимо впадины Бьюкен, к востоку от Абердина. Пустынный горизонт лишен примет и опоры. Мир кажется чистым и нетронутым, но морское дно под нами пересекает обширный лабиринт из устьев скважин и трубопроводов, коллекторов и соединений. Это невидимая вселенная, доступ к которой есть только у водолазов на насыщении.
Инструктаж от капитана Леннокса мне снимать не разрешают. Он серьезно и почти грубо велит нам беречь себя. Говорит, что каждый из нас может в любой момент скомандовать «Стоп, машина!». Технически это так. Но, учитывая, что каждый день работы судна стоит больше ста тысяч фунтов и единственная причина, по которой оно вообще вышло на воду и обслуживается почти девяноста членами экипажа, заключается в том, чтобы обеспечить нам, шестерым водолазам, выживание, причина на это должна быть очень веская. Капитан велит нам не торопиться и избегать травм.
Другие водолазы сидят по обе стороны от меня. Майк и Джамбо, крепкий длинноногий американец и коренастый британец, – самые старшие и наиболее опытные. Оба бывшие военные. Я, Андре и Спок – младше их по возрасту. А еще есть Пакетик, местный салага.
– Я Эллен Брук, – говорю я, протягивая руку, хотя и сомневаюсь, что он не знает, кто я. – Почему тебя так прозвали?
Пакетик пожимает плечами.
Андре, получивший свою кличку в честь популярного в 70-х и 80-х рестлера, говорит:
– Пацан так чай пьет. Да, Пакетик? Любишь покрепче.
Я предполагаю, что Пакетик лет на десять младше меня. Ему около тридцати. Оливковая кожа, большие карие глаза, квадратная челюсть. До того как мы взошли на борт, я услышала, как он на другом языке говорил по телефону с матерью. Когда человек пытается успокоить родителей, это всегда понятно – и не важно, на каком языке он говорит.
Он отвечает:
– Я люблю чай крепче, чем ты, Андре. И ослиную мочу пить не стану.
Андре улыбается во весь рот, показывая зубы, – между передними у него внушительная щель. Он спрашивает с сильным говором уроженца Ноттингемшира, глядя на салагу сверху вниз:
– Третий раз в баке?
Пакетик сглатывает, расправляет плечи.
– Второй.
Улыбка Андре смягчается. Он выглядит почти довольным.
– С тобой все будет нормально, пацан.
Мы надеваем водолазные комбинезоны и каски и выходим на палубу. Бушует ветер, волны разбиваются о борт и шумят. Матросы проверяют клапаны и кабели, крановщик сверяется с контрольным списком. К нам подходит высокий стройный мужчина с аккуратной белой бородкой и пронзительными голубыми глазами. Я улыбаюсь, как только узнаю его. Это Халвор Магнуссен.