Страница 8 из 17
Мила не собиралась ехать на похороны и придерживалась этого плана до последнего. Она задумала стирку, уборку и мойку машины. Хочешь впустить в жизнь новое, освободи для него место – так она была воспитана. Когда она усердно размахивала веерными граблями по саду, выгоняя из себя воспоминания событий последней недели, звякнул телефон, лежащий неподалёку. Мила сдула упавшую прямо на глаза прядь волос и увидела, что ей пришла СМС. Она решила проигнорировать и продолжила выкорчёвывать листья из травы, но подлая прядь снова свалилась на глаза. Мила разогнулась и предплечьем убрала её. Телефон в очередной раз звякнул.
– Кому я там понадобилась? – бросила она грабли и недовольно пошла к телефону, снимая по дороге садовые перчатки.
Прощание с Артёмом Субботиным состоится 15 сентября в 12:00
по адресу: г. Калининград, Александра Невского, 90.
Галина Эдуардовна скинула в чат рассылку и спросила, кто едет, чтобы присоединиться. Сердце Милы стало тяжёлым. Она не простит себе, если не увидит его напоследок. Она набрала автомойку и отменила запись.
В день похорон Мила твёрдо решила затеряться в толпе. Надела свой самый неприметный чёрный платок, тёмные очки и давно не ношенное чёрное пальто. Очередь из людей размеренно двигалась к залу прощания, и Мила шла в ней, не поднимая глаз и ни с кем не разговаривая.
– Видишь самую стильную, знай, это наша Людмила, – взяла Милу под руку Галина Эдуардовна, внезапно возникшая рядом. – Ты чего не написала, что придёшь? – громко шептала она.
Галя за секунду разрушила конспирацию Милы, люди вокруг оглядывались, теперь уж точно хорошо видя её лицо. Мила покраснела и крепче сжала четыре гвоздики.
– А должна была? – растерянно спросила она Галю.
– Я же написала в группе, кто едет? – Мила молчала, а Галя продолжила: – Жалко, конечно, парня. Такой молодой. А людей сколько пришло! Как будто весь город. А матери каково? Не представляю. Да и не дай бог, конечно.
От щебетания Гали хотелось вырваться и побежать назад сквозь толпу, но, очевидно, это была плохая идея. Мила повторяла про себя «замолчи, замолчи», и на входе в зал Галина наконец притихла. Они зашли в помещение с высокими белыми потолками, по форме походившее на католическую церковь. Ансамбль из пяти человек на разрыв играл Death of Aase Эдварда Грига из оперы «Пер Гюнт». По коже побежали мурашки. Мила не хотела поднимать глаза, но люди перед ними потихоньку расходились, открывая обзор на белый каменный постамент, на котором и возвышался гроб.
– А почему крышка закрыта? – недоуменно спросила Мила у Галины.
– Наверное, тело изуродовано. Он же в воде долго пробыл.
Рядом с гробом стоял приличного размера портрет Артёма. На Милу смотрел счастливый, обаятельный и уверенный в себе парень, полный жизни. В смерть такого человека невозможно поверить.
Мила заставила себя сдвинуться с места и подошла к гробу. На мгновение для неё в зале воцарилась тишина, словно остались только они двое.
Прости. И прощай.
Музыка в ушах зазвучала громче. Мила выдохнула и с честью возложила цветы. Она обернулась и встретилась глазами с людьми, стоявшими рядом с гробом. У неё вдруг перехватило дыхание. Она их знала.
Убитая горем Валя, за неделю превратившаяся в старушку, и бледный, почти слившийся с белыми стенами зала Лёша. Они были её давними знакомыми. Очень давними. Мила и Валя росли на одной улице, вместе ходили в школу, дружили, но после совместного отдыха тридцать лет назад разъехались по разным местам и навсегда потеряли связь. Миле захотелось истерически засмеяться, а следом заплакать. Какое отличное чувство юмора у судьбы.
Галина Эдуардовна прошла вперёд Милы. Приобняла Валю с Лёшей, сказав им несколько слов о том, каким замечательным сыном и студентом был Артём, и отошла, смахивая слёзы платком.
Бежать некуда, и Мила двинулась с места, навстречу к Вале и Лёше.
– Примите мои соболезнования, – прошептала она.
Мила обхватила холодные ладони Вали. Их взгляды столкнулись. Ввалившиеся серо-зелёные глаза смотрели в широко распахнутые прозрачно-голубые. За этот миг обе будто заново прожили всю свою жизнь от пятилеток, весело державшихся за руки, до молодых цветущих девушек, у которых впереди целая жизнь, и, наконец, взрослых женщин, случайно встретившихся на похоронах сына для одной и любовника для другой.
– Люда? – вздёрнула удивлённые и печальные брови Валя.
– Да, – не зная, что сказать, ответила Мила.
Обе растерялись. Чтобы не выдать своего волнения, Мила отпустила дрожащие руки. Она мельком глянула на Алексея, он явно узнал её и рад был видеть. Как же она раньше не замечала, что Артём так похож на него: острые скулы и нос, пухлые губы. Мила собралась уходить, но встретила заплаканное молодое лицо Киры. Господи, это же её студентка, однокурсница Артёма, а теперь… вдова. Милу поразило очередное осознание её дурацкого положения. Кира улыбнулась Миле, узнав в ней преподавательницу из вуза. Мила коротко ей кивнула и пошла на выход.
Она суетливо доставала из кармана тёмные очки и надевала их дрожащими руками. Уходя, она молилась только об одном – что тайну, до сих пор неизвестную её давним знакомым, навсегда засыплет землёй вместе с усопшим.
Шёл третий день после похорон, но у Милы перед глазами всё ещё стояли лица родственников Артёма. Просыпаясь по утрам, она начинала корить себя за всё, хотя и не понимала, в чём конкретно заключалась её вина. Пока она об этом размышляла, в дом позвонили. Мила спустилась со второго этажа и, решив, что Дима вернулся за забытыми документами, смело распахнула дверь. На пороге стояла Валя. На ней был девичий наряд не по возрасту: голубое платье с объёмной юбкой ниже колен и кружевная розовая кофточка собственной вязки. В руках – плетёная сумка, похожая на корзинку. Волосы, в некоторых местах поседевшие, идеально убраны в хвост. Мила безмолвно застыла.
– Здравствуй, Люда, – слабым голосом проговорила Валя.
– Здравствуй.
– Можно войти?
Мила опомнилась:
– Да, конечно, прости. Я не ожидала тебя здесь увидеть.
– Ты извини, что я без звонка. Решила, что после стольких лет начинать разговор по телефону как-то неправильно.
– Всё верно. Проходи. Чаю?
– Если можно.
Валя печально улыбнулась и села за стол, доставая из сумки носовой платок. Мила посмотрела на её сутулые плечи, и ей стало её жаль. Она подумала, что её утренние страдания просто смешны по сравнению с тем, что сейчас на душе у Вали.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Мила, наливая чай.
– Не спрашивай. Всё равно не смогу объяснить.
– Ужасная трагедия.