Страница 6 из 17
Мила скрылась за дверью и машинально пошла по коридору к своей аудитории. Привычный путь, который она обычно легко проходила, превратился в сложнейшее восхождение на вершину. Не хватало кислорода. В глазах всё плыло. Вокруг было много студентов, знакомых и незнакомых. Они здоровались с Милой, смотрели на неё, оборачивались, но у Милы помутилось зрение, в ушах зазвенело, в висках усиливалась пульсация, тело сначала бросило в жар, а затем резко похолодело.
– Людмила Ренольдовна, вам плохо? – спросил один из студентов, и Мила вдруг поняла, что после звонка ещё какое-то время сидела за столом и смотрела в одну точку.
– Всё нормально. Давление, наверное.
Она суетливо достала из сумки учебник английского, пролистала его дрожащими руками и ткнула пальцем в бумагу:
– Страница шестьдесят семь. Упражнение девять и десять. Делайте. Я скоро вернусь.
Мила вылетела из аудитории и на полусогнутых дошла до уборной. Плеснула в лицо холодной водой и посмотрела на себя в зеркало. В глазах полопались сосуды, лицо побледнело. Как же так вышло, размышляла она. И не сделал ли он это нарочно после их разговора?
Сидя вечером за кухонным столом, Мила лихорадочно теребила толстую нитку, вдетую в иголку, пытаясь безуспешно успокоить нервы шитьём. Перед ней лежал порванный плащ. Мила сделала пару стежков и выдернула нить из плотной ткани так, что та неожиданно лопнула. Даже такое прочное волокно может вдруг оборваться. Дима вошёл на кухню и налил себе успокоительного чая для сна.
– Ты ничем не расстроена? Как дела на работе? – спросил он настороженно Милу. Она отложила шитьё.
– Представляешь, погиб наш бывший студент. Артём Субботин. Я занималась с ним репетиторством.
Дима задумался и сделал глоток.
– Я слышал об этом в новостях. Жаль. Наверное, хороший был парень.
Дима пошёл в гостиную, уселся в своё любимое кресло-качалку и включил телевизор. Мила отложила нитки и открыла фотогалерею на смартфоне. В папке Скрытое лежал целый альбом совместных фотографий с Артёмом, бережно переписанных восемь лет назад с цифрового фотоаппарата. Мила пролистала кадры. Вот их совместный отдых на знакомой базе дайвинга. Прогулка по центру Парижа, селфи на фоне Сены. На этих фотографиях Мила ещё счастлива.
Значительная часть её жизни, известная только двум людям, лежала под паролем в её телефоне. Мила выделила все фотографии и почти нажала «удалить», но не смогла. На одной из последних фотографий Артём обнимал её сзади и целовал в плечо, пока Мила смотрела на закат. Она сохранила каждый момент. Но что, если и он всё сохранил и теперь об их связи узнают? По телу пробежал ток.
Ничья грусть и тоска по погибшему не сравнится с ощущением вырванной души, какое испытывает мать, потерявшая ребёнка. Валя сидела на полу скрючившись и держалась за кресло слабыми руками. Она выла, как самая тревожная сирена, уже несколько часов без перерыва. Крик шёл от солнечного сплетения, разламывая пополам Валентину Субботину и наполняя комнату потоком материнской боли. Взгляд её казался диким и пугающим настолько, что её муж и отец Артёма Алексей вызвал скорую.
Валя была ровесницей Милы, но выглядела старше. Среди всех возможных ролей в её жизни в первую очередь она выделяла роль матери. Самое страшное, что могло произойти, – потеря сына, и сегодня это случилось. Узнав, что к ним едет скорая, она в истерике засобиралась к Артёму.
– Пусти меня! – кричала Валя на мужа. – Я еду к нему! Я ему помогу!
– Валя, он мёртв! – Алексей удерживал её силой, встречая огромное сопротивление. Валя никогда не была физически крепкой, но в эту минуту духовная сила материнской любви обрела материальную массу.
– Не смей так говорить! Артём, сыночек! Мой сыночек. Мой дорогой, мой хороший. Моя жизнь, мой свет.
Голос Вали охрип. Её захватили новые волны слёз и ослабили её протест. Когда она окончательно выдохлась, Лёша подхватил её и унёс на кровать. Валя лежала слабой девочкой в длинном платье с цветочками на бледно-жёлтом постельном белье в идеально убранной комнате, где каждый предмет строго знал своё место. Её взгляд упал в одну точку и уже потерял всякий свет. Тело её ещё дышало и сердце зачем-то билось, но внутри уже не было желания жить.
В комнату вбежали сотрудники скорой помощи, достали инструменты и сделали успокоительный укол. Алексей стоял у дверей и отстраненно наблюдал. На его лице не было жалости, не было сочувствия, лишь накопившаяся усталость. Сквозь слабый фильтр восприятия реальности Валя это заметила. Он был не с ней. Как будто, если бы он мог находиться сейчас в другом месте, он был бы там, но не с Валей. Насколько она могла в тот миг объективно судить о действительности, она ясно понимала: её идеальная жизнь, разложенная по полочкам со всеми неприятными событиями и сложными чувствами, спрятанными подальше к стеночке, навсегда рушилась, как при цунами или землетрясении. Успокоительное начало действовать, Валя закрыла глаза и забылась.