Страница 48 из 83
Глава 16
Глава 16
На Можайском шоссе состоялись испытания велосипеда с парусами. Два треугольных паруса, поверхностью около квадратного аршина каждый, приделываются к обеим сторонам заднего колеса велосипеда. Ездок, при помощи бечевок может устанавливать парус в зависимости от направления ветра. Испытание дало благоприятный результат.
Спорт
Цеппелин содрогнулся. И это была не та дрожь, которая от деформации корпуса, это дрожал весь мир. И его дрожь отозвалась и в моём теле. Рядом сипло выматерился Шувалов. И брат Государя добавил пару новых выражений, доказав, что Романовы во всем лучшие.
И…
В какой-то миг я перестал существовать.
Был и нет.
И потом снова стал. Но при этом чувство небытия никуда не делось. А с ним пришла слабость. Взвыли тени… обе… и от воя их пространство пошло рябью, а мир вокруг стал нарисованным. И люди в этом мире тоже… только я мог двигаться, а они — нет.
Странно так.
Наброски.
Государь… и человек рядом с ним. Обе императрицы, поблекшие, серые и неуловимо похожие друг на друга. А чем — не пойму.
Брат государя, который выглядит нелепо. Момент поймал его в движении, как бывает с неудачными фотографиями. И выражение лица перекошенное такое, то ли закричать собирается, то ли снова выматериться.
Но интересовали меня не они.
— Отец? — я оглянулся. — Ты ведь где-то здесь? Я провалился?
— К сожалению, — он появился рядом. — Ты уже бывал здесь.
— А они?
— А они существуют в другом потоке времени и пространства, но души… да, да, я буду использовать этот термин, раз тебе привычней, не имеют опыта существования вне плоти. И потому стабильны.
Эм. Это хорошо, наверное?
— Женька убил Государя, — наябедничал я папеньке. — А должен был остаться внизу.
Отца новость не удивила и не поразила.
— Что ж, закономерно, что мне не доверяют. Следи не за тем, кто убил, тем паче сильно сомневаюсь, что убить его так просто, а за тем, кто спасать станет. Если Роземский и планирует появиться, то сейчас. Ему не смерть нужна…
— А что?
Отец покачал головой.
— Он давно не видит во мне ученика.
— Как и ты в нём учителя.
— Верно, — он поднял руки и пошевелил пальцами. — Откат будет неприятным. И я допускаю наличие отдаленных последствий. В записях найдете…
— Ты… их передал?
— Передал.
— Как Тимофей?
— Отвратительно похож на моего отца. Крупный. Сильный. Умом не отличается. Но думаю, что мне удалось донести до него некоторые мысли.
Ну да, ну да…
Отец замер, прислушиваясь.
— Пора… ты всё сделал правильно. Теперь постарайся не сдохнуть.
Всегда хотел услышать подобное напутствие. Ещё и от родного папеньки.
— Всё-таки обидно будет, если моя кровь исчезнет, — добавил он. — Дети у меня не вышли, но, возможно, среди внуков или правнуков появится кто-то достойный…
Ага.
Всенепременно.
Главное, это достоинство вовремя заметить и в нужную сторону направить.
— А ты… явишься?
— Я должен был бы. Если зло не явится, то чего будет стоить победа добра?
Очередная философская муть? Самое время, однако. И папенька кривит губы.
— Приказ однозначен, но… боюсь, что мы все переоценили свои силы. И я в том числе.
Он поднял руку, посмотрел и покачал головой. И как это понимать?
— Они рассчитывают на то, что переход выпьет силы, что правда. И твои тоже. На помощь теней не надейся. И Романовы, и ты, и все, кто рядом, станут на некоторое время обычными людьми, — папенька заговорил очень быстро, а картинка слегка изменилась, будто более размытой стала. — Скуратовы думают, что это — часть представления. Я явлюсь… они видели, что я могу пользоваться переходом.
Пятна на коже стали чернее.
— Явлюсь и… меня убьют. Объявят безумным гением. Тем, кто хотел отомстить за Учителя…
— Того? Которого нам подсунули, якобы… ты его в жертву принёс?
— Да. Он заслужил. Все заслужили…
— Её прощение пытаешься получить?
— Скорее право сказать слово. Право на последнее слово многого стоит.
— А почему не Роземский?
— Не дотянулся. Он умеет прятаться… и не стесняется использовать чужие наработки. Так что… лицо у него может быть любым.
Спасибо за предупреждение.
— И дальше? Ты явился… и что?
— Меня убили бы. Это несложно. Я и сам почти мертв, — сказано это было на диво равнодушно. — Кто-то из Скуратовых в свите прячется… кто-то не самый значительный…
— Но убив тебя, он стал бы героем? Героем, защитником и спасителем всех?
— Да… так думают Скуратовы. Они бы подобрались к Романовым, а там…
Менталисты нашли бы способ устроиться. И да, мотивы простые, понятные, но…
— Они ошибаются, — когда отец улыбается, кожа на его лице растягивается и выглядит это странно. — Все ошибаются… и я тоже… они думают, что их дар, способности позволяют держать всё под контролем. Но… на самом деле они делают то, что нужно ему…
— Роземскому?
— Да. Он… я не так давно это понял. После перехода. Когда… когда снова получил возможность думать. Он каждому обещает то, чего тот хочет…
— Революционерам — новый мир, ученым — новую работу и свободу от морали, бандитом — легкие деньги и доход, Скуратовым — титул с властью… и кому-то из Романовых трон?
— Про трон не скажу, но да…
— А чего хочет он?
— Выясни, — отец пожал плечами. — Это уже не моя забота. Я… я сделал, что должен был. И тебе пора.
— Погоди, Светочка… вы её хотели убить или обратить?
— Светочка?
Он не понял.
Кажется, такая мелочь, как Светлана, не была достойна отдельного места в отцовских планах.
— Девушка. Ей принесли рисунки… детские…
— Это Скуратовы, — отец покачал головой. — Полагаю, пытались инициировать обращение магически инертного элемента, что должно было бы спровоцировать энергетический всплеск, который вызывал бы нарушение стабильности…
Башка болит.
— Инертный — это…