Страница 11 из 83
Взгляд девицы изменился. Потеплел? Или скорее даже смягчился? Или просто интерес мелькнул? Ну да, одно дело — очередные гуляющие, которые, подозреваю, приходили посмотреть не столько на оружие, сколько на девицу, и другое — потенциальные клиенты. Тимоху она взглядом ощупала, потом внимательно осмотрела меня и уточнила.
— Патрон?
— Хорошо бы стандартный, а вот калибр — на ваше усмотрение.
Взгляд ещё смягчился.
Потом она полностью развернулась к нам…
А Евгений прошел мимо, изо всех сил делая вид, что он видеть нас не видит, и вообще его куда больше интересуют театральные бинокли, монокли и прочая оптика.
— Дамский — под вашу руку, — Тимоха тоже на Евгения не смотрел. А вот Буча с Призраком держались рядом. — А вот остальное. Доверяю вашему умению.
Девица фыркнула, но как-то недоверчиво.
Евгений стоял спиной.
И что-то там перебирал, выискивал, расспрашивал… взгляд его то и дело задерживался на нас, но, кажется, никто, кроме меня этого и не заметил. Ну да, револьверы, пистолеты и прочие игрушки — что может быть интересней?
Ладно, в другом случае я бы и сам увлекся, но теперь попятился, пропуская вперёд Орлова, а там и Яра с Димкою…
— Как дела, Савелий? — Евгений все-таки решился приблизиться. — Нужно поговорить. Сможешь уйти?
— Ага, а…
— Главное, место выбери такое, чтоб никто не помешал.
Мешать нам не станут. Но внимательный взгляд Бучи я уже научился ощущать. А потому кивнул. Этого хватило, чтобы Евгений отступил.
Дальше просто.
Нытье.
Капризы.
Раздражение Тимохи, которое можно считать со стороны. И ссора. Короткая такая, парой фраз. Побег. Толпа, в которой легко потеряться, что я и делаю. Нырок в сторону, и теплое дыхание Бучи за спиной.
Она урчит, вытаскивая из-под палатки нечто мелкое и писклявое.
И, слегка придушив, подвигает Призраку, а тот не отказывает.
Я же… иду.
Останавливаюсь время от времени. Здесь, в центральных ангарах, народу куда больше, чем в нашем школьном. Да и посмотреть есть на что.
Механическая карусель с лошадками, у которых ноги шевелятся. И детишки пищат, визжат, а матушки с няньками охают. Дети постарше зависают перед огромным парящим кораблем-лебедем, крылья которого переливаются всеми цветами радуги. И очередь желающих прокатиться в нём вытягивается, теряясь где-то там, путаясь с другими очередями. А дальше, на радость уже всем, потому как взрослых зрителей тоже хватает, мчит по рельсам крохотный паровоз.
И не один.
Железная дорога, если верить табличке, является точной копией Транссибирской магистрали, которая пока только-только должна протянуться становой жилой, связывая самые дальние рубежи с сердцем империи. И выполнена копия, надо сказать, с огромным мастерством. Вон и реки есть, и мосты. И города крохотные…
— Глобальный проект, — голос Евгения раздается сзади. Зараза ж этакая, нет, я видел, что он приближается, но все равно вздрогнул. — Это я…
Кажется, именно на такую реакцию он и рассчитывал.
— Ага, — кивнул я. — Это ты… пришел.
И обида.
— Пришёл.
Я подвинулся. Макет от любопытной публики защитили заборчиком, что весьма даже благоразумно, потому как некоторые и сквозь прутья пытались руку просунуть, дотянуться, если не до поезда, то хотя бы до зелененькой травы.
Или леса.
Или вон крохотного домика, явно этой крохотностью восхитившего.
— Интересно, да?
— Ага… оно и вправду будет так? — спросил я, пропуская пухлого пыхтящего господина, тянущего за собой двоих столь же пухлых и пыхтящих сыновей.
— Сомневаюсь. Скорее всего проект закроется. Деньги разворуют, подрядчика отдадут под суд, в итоге хорошо, если пару сотен верст путей проложат. Да и те станут гнить напоминанием о великой, но пустой затее…
— Как-то это… пессимистично.
В моем мире магистраль достроили. Не знаю, насколько нужна она была там, в прошлом, но… она была. А тут вот поезд, пыхнув почти настоящим паром, устремился вперед.
— Ты обижаешься? — уточнил Евгений. — Идем… здесь очень людно. А мне тяжело находиться среди такого количества людей.
— Почему?
Я уступил место мальчишке в мятой и уже изгвазданной форме. Он явно проводил время с интересом, но, сдается, его наставник это не одобрит.
— Давят. Если бы ты знал, как эта вся толпа давит… с толпой вовсе тяжко. Люди по отдельности остаются людьми, а вот вместе — это стадо. Вот смотри, стоят, улыбаются, обсуждают чего-то там. Кланяются друг другу… — глаза у него престранно заблестели. — А случись что, и мигом забудут про свою светскость, человечность. Превратятся в то, кем являются на самом деле — обезумевших животных. Они все попрут к выходу, толкая друг друга, затаптывая слабых…
У меня душа похолодела.
Это…
— Ты чего? — спросил я и голос прозвучал растерянно.
— Я? А, прости, — Евгений изобразил улыбку. — Это я так… вслух размышляю. Видел как-то катастрофу на железной дороге. Вот и…
— А что должно случиться?
— Прости?
— Что должно случиться⁈ — повторил я вопрос с нажимом. — Ты ведь не просто так говоришь! И не думай, я ж не дурак…
— И в мыслях не было!
Интересно, я когда-нибудь научусь врать так правдоподобно?
— Вы мне не верите!
— Савелий…
— Думаете, я маленький, ничего не понимаю, поэтому можно и врать! Отец что-то придумал, чтобы вернуться! И эта штука, которую вы мне передадите…
— Тише! — Евгений нервно оглянулся. — Сав, здесь нельзя так разговаривать! Здесь повсюду жандармы! Переодетые…
Кстати, чистой воды правда.
Жандармов хватает, в том числе и переодетых. Но я играю обиду, надуваюсь и соплю.
— Я тебе все объясню…
— Надеюсь. Иначе… иначе я не согласен! Вот!
— Савелий…
— Потому что ты говорил, что ты мне друг. А другие просто используют! Но теперь я вижу, что ты тоже используешь! Все вы используете… и никому я сам по себе не нужен! А если так…
— Тихо! — Евгений подхватил меня под руку и потащил. — Прекрати истерику! Что на тебя нашло⁈
Сила его потянулась ко мне, только заколыхалась драным одеялом, а потом и вовсе распалась на отдельные лоскуты. И те так и норовили зацепиться за людей посторонних.
Евгений зашипел.
Ага, нелегко, выходит, быть менталистом…
— Я… объясню. Поверь, Савелий, если мы о чем-то умалчивали, то исключительно из беспокойства о тебе… за тебя… сейчас. Давай вот сюда… и туда. Пожалуйста…