Страница 12 из 92
— Рад, что вы пришли, — улыбнулся я. — Расскажите, что бы вы хотели?
Она задумалась, и ненадолго замолчала.
— Я вообще давно хотела татуировку, — призналась женщина. — Мне тридцать пять лет, и вообще я впервые в жизни решила сделать что-то чисто для себя. Десять лет была в отношениях, и всё это время жила для кого-то другого. Его интересы, его друзья, его планы. А потом мы расстались, и я вдруг поняла, что у меня нет ничего своего. Глупо, наверное.
— Вовсе нет, — возразил я. — Это не глупо.
Арина Викторовна удивлённо посмотрела на меня и медленно кивнула.
— Ну вот, — продолжила она. — И я подумала, что хочу сделать что-нибудь маленькое и красивое. Только для себя, понимаете? Например, цветок. На плече. Чтобы смотреть на него и помнить, что я имею право жить как я хочу.
— Какой именно цветок вы бы хотели? — уточнил я.
— Не знаю, — пожала она плечами. — Но точно не розу, розы — это ужасная банальщина. Я хочу что-то настоящее.
Я кивнул и принялся рисовать эскиз. Мне нравился такой подход, рисовать эскиз, видя перед собой человека. Пальцы двигались сами, выводя линии на бумаге.
Полевая ромашка. С чуть склонённым стеблем, с лепестками, которые трепыхались на ветру. Маленькая, нежная, аккуратная.
Через десять минут положил эскиз перед ней.
— Ромашка, — произнёс я. — Один из древнейших символов нового начала. В некоторых традициях её дарили тем, кто начинает жизнь заново. После утраты или после долгой дороги. Простой цветок, но в этом вся его суть. Настоящее начало всегда простое.
Арина Викторовна долго смотрела на эскиз. Потом подняла глаза.
— Давайте, — тихо кивнула она.
Я подготовил рабочее место, взял нужную мне иглу. Тут тоже подойдёт контурная, пока что я не брался за сложные эскизы.
Продезинфицировал кожу плеча, перевёл эскиз, убедился, что расположение устраивает.
Надел монокль и начал делать татуировку.
«Начертание активно».
На этот раз я сосредоточился на намерении с самого первого прокола иглы. Думал о душевном спокойствии. О том, что человек после десяти лет жизни для кого-то другого заслуживает покоя. О ромашке, которая растёт где хочет и ни перед кем не извиняется за это. Ромашка просто есть, и это прекрасно.
Через монокль видел, как линии наполняются мягким свечением. И получалось лучше, чем с Орлом Сергея, потому что намерение было сформулировано более чётко. И потому что тренировки давали свой результат.
Работа заняла чуть больше часа. Ромашка получилась именно такой, какой я её задумывал.
Я закончил с работой, отправил Арину Викторовну смотреть результат. Она осталась в восторге. Обработал, заклеил специальной плёнкой, проинструктировал по уходу.
Женщина слушала советы очень внимательно, и даже записала их себе в телефон. Надо будет продумать систему памяток для клиентов, кажется, так им было бы удобнее. Чем пытаться всё запомнить на ходу.
— Сколько я вам должна? — спросила она.
— Четыре тысячи, — ответил я.
Она отсчитала четыре купюры, положила их мне на стол. Оделась, накинула пальто. У двери обернулась.
— Знаете, я, когда шла сюда, даже не думала что.. Всё будет так, — призналась она. — Вы как будто не просто татуировки бьёте, а делаете нечто большее.
— Приятно слышать, — ответил я.
Арина Викторовна вышла и закрыла за собой дверь. Я заново надел монокль, который снял после выполнения работы. Пергамент тут же развернулся.
«Начертание завершено. Оценка: Хорошо».
«Анализ работы: точность линий — высокая. Глубина нажима — стабильная. Композиция — сильная. Намерение — чёткое. Итог: зачтено с отличием».
«Татуировке присвоено свойство: Спокойствие. Носитель будет легче находить внутренний покой в стрессовых ситуациях. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».
«Прогресс к следующему рангу: 2/10».
Удовлетворённо кивнув, я снял монокль.
Моё второе Начертание, в этот раз с оценкой 'Хорошо. Формула работает, разговор с клиентом, понимание того, что ему нужно на самом деле, осознанное намерение при работе.
В Империи я часто рисовал портреты. Собственно говоря, это был мой профиль. И лучшими работами были не те, которые технически безупречны, а те, в которых удавалось поймать суть человека. Его настоящее лицо под маской придворного приличия. Это не так-то просто.
И здесь принцип такой же. И я был рад, что с помощью татуировок мог помочь людям.
* * *
Я убрал инструменты, выбросил использованные расходные материалы. Затем снова проверил своё сообщество.
Количество «лайков» увеличилось до двенадцати. Появился новый комментарий «Неужели Краснов не сдох?» Ответил, что я очень даже жив и нахожусь в добром здравии. Потом удалил свой ответ, и написал, что я «Нормалёк». Так, наверное, логичнее.
И тут раздался громкий и решительный стук. Я поспешил открыть дверь.
На пороге стояли двое. Мужчина лет сорока, в сером костюме и с кожаной папкой в руках. И второй мужчина помоложе, тоже в костюме и с какими-то бумагами.
— Краснов Артём Сергеевич? — мужчина постарше внимательно посмотрел на меня поверх очков.
— Да, это я, — кивнул я.
Наконец-то узнал как зовут моего отца, и какое у меня отчество. Правда, не самым обычным способом я это узнал.
— Роспотребнадзор, — отчеканил мужчина. — Мы проводим проверку среди тату-салонов Саратова. Нам необходимо осмотреть ваше помещение и ознакомиться с документацией.
Артём, пожалуйста, скажи мне, что у тебя все документы в порядке!