Страница 11 из 92
— Нет, — честно ответил я.
— Он всё так же, — вздохнула мать. — Вчера вот за ужином опять начал. Мол, «нормальные люди на завод идут работать», «что это за профессия такая тату-мастер», «позор семьи», «внешний вид как у подростка». Я пыталась ему объяснить, что это тоже работа, что ты стараешься, но он..
Она не закончила. Что ж, всё понятно. Значит для собственного отца Артём — разочарование. И всё из-за профессии и внешнего вида? Как странно.
— Не переживай, я разберусь с этим, — сказал я. — Начну зарабатывать больше, и отец увидит результат.
На том конце снова повисло молчание.
— Раньше ты так не говорил, — заметила она. — По-взрослому так. Просто кричал, что мы тебя не понимаем и бросал трубку.
Ну разумеется.
— Мне стыдно за то, что я так делал, — сказал я. — Этого больше не повторится.
— Я так рада, сын, — отозвалась женщина. — Слушай, у меня на работе коллега есть, тоже медсестра. Арина Викторовна. Молодая совсем, ей тридцать пять всего. Так вот, она давно хотела татуировку сделать, и всё никак не решалась. Я ей тебя разрекламировала и дала твой номер, ничего?
— Спасибо, — искренне сказал я.
Сейчас каждый клиент был важен, и мне было приятно, что мать так обо мне заботится. Мать Артёма, точнее. И заботится об Артёме. Но сейчас он — это я.
Мы проговорили ещё несколько минут. За которые мать неоднократно удивилась моим простым вопросам о её жизни и здоровье.
— Ладно, сынок, мне пора, — наконец, сказала она. — На смену сегодня. Ты звони, не пропадай. И.. не злись на отца.
— Не буду, — пообещал я. — Хорошей смены.
Я нажал на кнопку завершения вызова и положил телефон на стол. Посидел молча несколько минут.
Мои собственные родители умерли рано. Мать скончалась быстро, от болезни, когда мне было четырнадцать. Отец умер через два года, не пережил потери. После этого я попал в ученики к художнику Верещагину, и дальше моей семьёй стал двор. Жены у меня не было, детей тоже. Тридцать лет я рисовал портреты чужих семей, а своей не завёл.
Конечно, случались знакомства с женщинами, но всё это мимолётом.
А теперь вот появилась мать, которая верит в своего сына и помогает ему как может. А Артём в ответ грубил ей, ну просто великолепно.
Пока я в его теле — я обязательно налажу отношения с семьёй. В компенсацию за отсутствие семьи в прошлой жизни.
* * *
Я снова открыл ВКонтакте, теперь уже я и сам помнил, как это делается. И начал изучать своих конкурентов в Саратове. Это важное дело, в прошлой жизни я также изучал работы других художников. Нужно понять их плюсы и минусы, сильные и слабые стороны. Кроме того я разобрался, что такое «лайки», и смотрел, какие записи набирали их больше.
Закономерности нашлись быстро. Хорошо работали фотографии эскизов с короткой историей. Не просто «вот рисунок», а «этот рисунок я сделал для клиента, который хотел запомнить важный день». Люди реагировали на смысл, а не на технику. Интересно, это надо использовать.
Отдельно посмотрел сообщество того салона, про который рассказывал Лёха. Пролистал последние записи и наткнулся на свежую публикацию. «Друзья, в связи с плановой проверкой Роспотребнадзора наш салон временно приостанавливает работу. Мы устраним замечания и скоро вернёмся!»
Интересно, тут ещё и проверки бывают. Хотя, в Империи такое тоже было.
Так, пора оживлять сообщество Артёма, то есть моё. Я впервые узнал, что свою мастерскую он называл «Лачуга должника». Интересное название, очень ему подходит, однако.
Так, сфотографировал эскиз для Кати. Сделал подпись «Сирень. Эскиз для клиента. В память о близком человеке. На языке цветов сирень означает первую любовь и связь с теми, кого уже нет. Запись открыта».
И опубликовал эту запись себе в сообщество.
Потом выложил и эскиз орла, написал «Орёл, который уже принял решение. Работа завершена. Записывайтесь».
И эскиз реки, который я тогда нарисовал, но никому не сделал «Река. Спокойствие в движении. Открыт для записи».
Так, три поста есть. Теперь посмотрим, будет ли эффект. Я отложил телефон в сторону.
Странно, а почему мне так плохо? Словно внутренний недостаток чего-то. Голод чувствуется по-другому, жажда тоже. Очень странно.
* * *
Через полтора часа зазвонил телефон. Я как раз проводил время за очередной тренировкой, оттачивая линии.
— Здравствуйте, — поздоровался женский голос. — Это Мастерская Краснова? Мне дала ваш номер Татьяна Владимировна.
Значит, мать, как и обещала, сказала про меня своей коллеге.
— Здравствуйте, — вежливо ответил я. — Всё верно, Краснов это я.
— Я давно хотела татуировку, но всё ни как не решалась, — заявила Арина Викторовна. — А тут Татьяна Владимировна так вас расхвалила. У вас есть свободное окошко сегодня?
Да у меня весь день свободный. Но подсознание сказало мне, что так лучше не отвечать. Будет подозрительно, что у расхваленного мастера нет записей.
— В три часа сможете подойти? — спросил я.
— Да, конечно, — торопливо ответила она. — Какой адрес?
Адрес. Хороший вопрос. Я быстро пробежал глазами по мастерской, и к счастью, остановился глазами на докладной, которую приносил Лёха. Там значился адрес моей студии, который я и назвал женщине.
— До встречи! — попрощалась она.
Я отложил телефон и вернулся к тренировке. Работал на искусственной коже, отрабатывая линии снова и снова. Один раз даже попробовал сделать тень. Пробовал разные иглы, запоминая, какой рисунок даёт каждая из них. Параллельно составлял в блокноте таблицу, отмечая себе каждую иглу. Да, я тратил расходные материалы, но зато в голове складывалось понимание, что и для чего нужно.
В Империи у каждого серьёзного художника была своя система записей. Формулы красок, рецепты грунтов, заметки о пропорциях. У меня теперь тоже есть система, во всех смыслах. Только вместо красок чернила. А вместо холстов живая кожа.
В перерыве между тренировкой проверил своё сообщество. На записи про сирень было пять «лайков», и кто-то написал «Круто! А сколько стоит?»
Ответил: «От трёх тысяч, зависит от сложности. Для записи звоните по номеру» и свой номер.
Отлично, это уже кое-что.
* * *
Арина Викторовна пришла ровно в три часа. Пунктуальность высоко ценили при дворе, так что я уважал таких людей.
Женщине было лет тридцать пять. Невысокая, с короткой стрижкой. Непривычно видеть у дамы короткие волосы, но в этом мире это не было чем-то редким.
Она зашла, сняла куртку и повесила на вешалку. И села на стул для посетителей.
— Добрый день, — поздоровалась Арина Викторовна. — Вот пришла к вам.